Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

Прокручиваю в голове брошенное сыном: «Папа Адам», — и приподнимаю уголки губ вверх. Он ведь впервые наградил его таким важным статусом. Если близняшки не устают повторять, что Туманов — их папочка, то Макс лишь сейчас осознал это и принял. Жаль, Адама нет рядом в такой момент. Надеюсь, он еще услышит заветное слово. И не раз.

— И там были тетя Злата, дядя Марк, Аня и Тема, — перечисляет мой мальчик, в очередной раз поражая отличной памятью.

— Ох, Златка, хитрая лиса, столько всего мне по телефону наговорила, а о главном умолчала, — вздыхает мама с улыбкой. Но тут же убирает ее с лица, споткнувшись о мой взгляд.

 — Значит, папа вас нашел все-таки, — произносит медленно.

— Пф, неа, — закатывает глаза Васька. — Он у нас долго и тяжело соображает, — отмахивается.

— Он хороший, — недовольно толкает сестру Ксюша. Но, спохватившись, вспоминает, что она все-таки «принцесса», и хлопает ресничками. — Это мы папочку нашли. Сами.

— А еще на ужин к нам сегодня пригласили, — добивает бабушку Василиска. — Ты же не против, ба? Папочка теперь все время с нами будет."

"— Да, он обещал, — подтвержает Макс серьезно. И в следующий миг расплывается в довольной улыбке.

Как и я, отпускает свои эмоции, дает волю чувствам. Доверяет Адаму.

— Даже так? — растерянно выдыхает мама.

Тройняшки умолкают. Садятся в ряд на диван, послушно складывают ручки на коленях и следят за нами. Пока я молнии в мать метаю.

— Ну, а как иначе? — бросаю с вызовом, вздернув подбородок. — Адам — их биологический отец… То есть родной, — исправляюсь, покосившись на детей. — Не знаешь, как так вышло? — стреляю взглядом в маму.

— Знаю, — сдается она без боя. Не отнекивается даже. — Только никак не могла подумать, что тот здоровый, но легкомысленный оболтус, который шесть лет назад забрел в нашу клинику, окажется Тумановым.

И уж точно не предугадала бы, что он когда-нибудь вернется за детьми. Наоборот, я была уверена, что вам ничего не грозит.

Понимаю, что мама готова к откровенной беседе, и прошу тройняшек подняться наверх.

— Переоденьтесь и отдохните. Наберитесь сил перед приходом папочки, — подмигиваю им.

И это действует безотказно. Ради Адама чертята превращаются в милых, покорных ангелочков. Спешат в свои комнаты, пока я с теплом смотрю им вслед.

Как же счастливы мои дети…

Наши.

— Что случилось тогда? — зыркаю на маму, а она жестом приглашает меня присесть. — Почему ты не использовала материал донора. Того самого, которого я выбирала по группе крови, цвету глаз и прочим характеристикам. Того, кого ты одобрила… — раздражаюсь. — Почему рискнула моей беременностью из-за первого встречного?

— Разве ты не довольна такому исходу? — изгибает бровь мама. Чувствует меня и знает, на какие рычаги давить.

Довольна. Очень. Адам — лучший папочка.