Батальон, к бою!

– Ну, вот и не ворчи тогда, а лучше давай рассказывай мне все, – кивнул фон Оффенберг. – Глядишь, и смогу я тебя хоть чем-нибудь да порадовать в ответ.

– Да трудностей и препятствий, ваше превосходительство, у меня целый воз, – вздохнул Егоров. – Многое, конечно, теперь на плечи Михаила Илларионовича ложится, и в его епархию я лезть вовсе не собираюсь. Так, только если он сам вдруг захочет мой совет получить. А вот по батальонным трудностям все основное вы и так уже перечислили. После выхода роты из Крыма с теми трофейными штуцерами нарезных ружей всего у нас получилось ровно пять десятков.

Для того количества личного состава, какое было в роте, оно бы и неплохо, ведь насыщенность нарезного оружия среди егерей тогда была не маленькая, но ведь мы вскоре стали батальоном и даже с учетом тех десяти штуцеров, что пришли из Тулы, разом скатились на уровень самых обычных егерей. А вы ведь и сами знаете: с теми задачами, которые перед нами ставятся, такая слабая насыщенность дальнобойным оружием – вещь просто недопустимая. У меня вон теперь во многих стрелковых капральствах вообще даже нарезного оружия нет.

– Дальше, дальше излагай, про нарезное оружие – это понятно, – кивнул с ироничной улыбкой барон. – Амуниция, мундиры, старые гренады или их корпуса, заморский огнепроводный шнур. Что еще? Тесаки и сабли?

– Так точно, ваше превосходительство, все, что вы только что перечислили, и плюс еще картечницы-тромбоны, драгунские пистоли, хорошая обувь, да и много чего еще нужно. Но самое главное – это все-таки люди. Нет у меня пока батальонного офицера-интенданта. – Алексей загнул палец на руке. – Нет командира орудийного взвода.

Нет командиров в трех полуротах. На всех этих должностях уже более двух лет стоят мои унтер-офицеры. Я ведь и так переманил к себе немалую часть из находящихся здесь на линии и прикомандированных офицеров-егерей из батальона Мекноба, из полковых егерских команд и даже из конных пикинеров. Переругался с их начальством и все равно так и не смог полностью укомплектоваться. А от этого ведь страдает общее дело и вся наша боеготовность. Вот как управлять целым батальоном на дальних выходах, когда в нем четкой иерархии в управлении нет? Вы же ведь сами и спросите меня за провальное дело!

– Обязательно спрошу, – подтвердил фон Оффенберг.

– Вот-вот, – вздохнул Егоров. – И теперь мне вновь предстоит перестраивать штат батальона, уже ведь озвучили, что нужно передавать орудия и более половины лошадей в другие подразделения корпуса. Перенастраивать всю тыловую службу. Структуру рот. А как это делать, когда у меня хорошего, знающего это дело интенданта-офицера нет?"

"– Ладно, понял я тебя, – прервал подполковника генерал.