Бедовый 2. Специалист по нечисти

Совсем чуть-чуть, будто бы даже незначительно. Чтобы подняться до пятого рубца мне придется оказать очень много помощи страждущим.

Внезапно взгляд Грыца сменился. Вместо благости в нем мелькнул искренний ужас. Я даже подумал, что может мы зря его так. И теперь нежить чувствует приближение ада или что там есть?

— Матвей! Она идет! Тварь, по твою душу. Слепленная из мертвеца! Берегись, уходи! Матвей!

Он даже попытался схватить меня, но именно в этот момент нежить развоплотилась окончательно. Обретя покой. Вот только теперь не до покоя стало мне.

Глава 20

Первая мысль, которая у меня возникла после того, как Грыц Освобожденый предрек мне ужасные ужасы: «Красиво, сука, ушел». Как та бабка из анекдота, которая стала причиной ДТП дорогих иномарок и умерла от остановки сердца.

— Батюшко, это че было?

— Ничего хорошего, Матвей. Грыц твой нежить был, пусть и разумная. И когда уходил, на мгновение силу большую обрел. И другую нежить почувствовал. Если сказал, что по твою душу идет, так то и есть. Схорониться тебе надо, Матвей.

Леший продолжал бормотать, будто бы про себя. Но я ловил каждое его слово.

— Если из мертвеца одного слепленная, то это вурдалак. Самая низшая нежить, но вместе с тем опасная, потому что против хиста сопротивление имеет. Матвей, есть ли у тебя какой недруг среди ведунов? Тот, кто черную магию в себя впустил, силой должен был обладать.

— Есть один товарищ, — нервно сглотнул я внезапно образовавшийся в горле комок. — Хотя как раз не товарищ. Я случайно влез в его разборку с одной рубежницей, и мы друг друга чуть не допоняли. Теперь он немного хочет меня убить, а я… не знаю, получается, мне тоже его убить надо?

— Ох, сложно тебе будет, — покачал головой леший. — Ты же даже о гибели врага неуверенно говоришь. Разве так можно?

— Все же человек, — пожал я плечами. — Живая душа и все такое. Как еще-то?"

"— Говорю, хороший ты, потому сложно будет. Рубежник другого в любой момент схарчить готов. Это же как у волков. Только вожак слабость покажет, на его место сразу другой встанет. А про прошлого и не вспомнят. Конечно, есть и среди рубежников друзья или хотя бы приятели. Но то так редко, что и говорить не приходится.

Я кивнул, вспомнив про Ингу. Да, мы не друзья, но что-то вроде партнеров по несчастью. А несчастье наше — Врановой. И что-то мне кажется, он пошел во все тяжкие. Нет, не уволился со школы и не стал варить «мет», а обратился к поднятию нежити. Насколько я понял — это, мягко говоря, не поощрялось и у самых нечистоплотных рубежников.

У меня в душе даже потеплело. А ведь это все упрощает! Теперь можно с чистой совестью обратиться к воеводе по программе защиты свидетелей. Мол, так и так, ваш ратник меня так невзлюбил, что аж кушать не может. Надо только с Ингой поговорить и спросить, как лучше все обстряпать.