Беглая невеста

Генералов послал мысленно все в такие далекие дали, какие только возможно – в конце-то концов, не мальчик же, – и прямо спросил о главном, мучавшем его:

– Коля ваш жених?

– Н-нет, – даже растерялась она, он увидел эту ее растерянность во взгляде. – Он мой друг. Единственный. Самый близкий. С детства, с интерната. Как брат, – пролепетала удивленная и сбитая с последнего, только что с трудом обретенного толку Аглая.

От этого тоже, пожалуй, можно помереть! От облегчения, радости, рванувшей по артериям молодой шипучей кровью, от…

Так! Стоп!"

"Первый раз Глеба Егоровича Генералова навестил вопрос насущный номер два! А что Аглая испытывает к нему? Благодарность? И все? Раньше такие вопросы и сомнения его не тревожили!

Да на хрен! Это его женщина! Он вспомнил тот ее взгляд в аэропорту, серо-голубые глаза, смотревшие так, словно он единственный любимый, которого судьба отрывает от нее, – обещающие, родные, самые родные и единственные глаза…

Он шагнул к ней стремительным движением, обнял еще в движении, приподнял над полом и поцеловал…

О, Господи, Господи, господи!!! Благодарю тебя!

Душой, телом, мыслями, будущим счастьем, поцелуем он соединился с ней!

Нет ничего на свете – только этот момент, только эта, ЕГО, женщина в его руках и этот выстраданный поцелуй!

Глеб Генералов понятия не имел, что столько может быть в одном поцелуе – и эротики, и обещания будущего счастья, и единения, и горечи прошлых лет, и… и жизни!

Он целовал Аглаю, как пил из божьего источника, и всем нутром, и высшим таинственным, и непонятным нам, простым смертным, чувствовал, что она разделяет с ним в одинаковой мере весь этот значимый, самый важный в их жизни, благословенный поцелуй!

Его просто вышвырнуло за пределы быта обыкновенного, как только он прижал ее к себе, как только коснулся ее губ!

Но он нашел в себе силы прервать поцелуй, откинул немного голову назад, так и не выпуская Аглаю из рук, заглянул в эти ставшие бездонными серо-голубые глаза и предупредил:

– Я не смогу тебя отпустить!

– Никогда! – сказала она тихо, глядя на него потусторонними, невероятными, счастливыми и немного грустными серо-голубыми глазищами.