Бегущий в Лабиринте (Трилогия)

Впрочем, Тереза, с сосредоточенным лицом сидевшая рядом, видимо, была полна уверенности в успехе – она выводила вертикальные и горизонтальные линии так кропотливо и самозабвенно, что даже высунула изо рта кончик языка.

Коробка за коробкой, сектор за сектором они продвигались вперед.

– Давайте сделаем перерыв, – наконец предложил Ньют. – У меня пальцы, черт бы их побрал, совсем задеревенели. Надо поглядеть, получается или нет.

Томас отложил маркер и немного размял пальцы, мысленно молясь, чтобы все получилось.

– Хорошо. Мне нужны последние несколько дней каждого сектора.

Сложите их стопками по порядку, с первого по восьмой сектор.

Они молча сделали то, что он попросил, – рассортировали свои скопированные на вощеную бумагу схемы и разложили их на столе восемью тонкими пачками.

Томас дрожал от волнения. Стараясь не перепутать пачки местами, он взял по одному верхнему листу из каждой и удостоверился, что карты на них датированы одним и тем же числом. Затем положил их друг поверх друга так, чтобы карты всех секторов, относящихся к одному и тому же дню, совместились. Теперь он мог смотреть на восемь секторов одновременно.

Увидев результат, Томас обомлел. Словно из ниоткуда, почти как по волшебству, проявилось изображение. Тереза тихо ахнула от удивления.

Линии, пересекавшие друг друга по вертикали и горизонтали, слились в единую сетку и выглядели так, словно Томас держал в руках полупрозрачную шахматную доску. Однако линии в центре схемы располагались гораздо плотнее, чем по краям, создавая на общем фоне более темный узор. Рисунок, без сомнения, присутствовал, хоть и был еле различим.

Прямо в центре листа красовалась буква «П».

Глава сорок третья

Томаса охватил целый ураган самых разных чувств – облегчение оттого, что задумка сработала, удивление, восторг и жгучее желание узнать, какие открытия их ждут дальше.

– Ни фига себе! – воскликнул Минхо, одной фразой выразив все эмоции, бушевавшие у Томаса в душе.

– Возможно, совпадение, – отозвалась Тереза. – Ну-ка, возьми карты за другой день.

Томас так и сделал. Он накладывал друг на друга карты всех восьми секторов, датированные одними и теми же, но более поздними числами, и смотрел на просвет. Каждый раз прямо в центре густой паутины горизонтальных и вертикальных черточек безошибочно угадывалась буква.

После «П» следовала «Л», после «Л» – «Ы», затем «В» и «И». А потом П… О… Й…

– Смотрите, – сказал Томас, указывая на ряд стопок на столе. Он ликовал оттого, что буквы действительно существовали, хотя и не понимал, в чем их смысл. – Получается ПЛЫВИ и ПОЙ.

– Плыви и пой? – переспросил Ньют. – По мне, так эта галиматья с трудом тянет на спасительный код.

– Просто надо продолжать работу, – ответил Томас.