Бегущий в Лабиринте (Трилогия)

Он вдруг понял смысл, искренне удивляясь, почему не разглядел очевидного раньше.

– Помнишь, я говорил тебе про табличку в Лабиринте? Металлическая, с выбитыми словами!

От волнения у юноши бешено заколотилось сердце.

Тереза озадаченно наморщила лоб, но через секунду в ее глазах сверкнуло понимание.

– Точно! Эксперимент «Территория Обреченных». Программа оперативного реагирования. Общемировая катастрофа. Это ПОРОК. ПОРОК – это хорошо. Это я написала у себя на руке! Интересно, что это все-таки значит?

– Ума не приложу. А потому до чертиков боюсь, что все, что мы собираемся сделать, в итоге окажется грандиозной глупостью.

Как бы они нам не устроили кровавую баню."

"– Все прекрасно понимают, на что идут. – Тереза взяла его за руку. – Нам нечего терять. Помнишь об этом?

Томас помнил отлично, но почему-то слова девушки не возымели должного эффекта – очень уж мало в них было надежды.

– Нечего терять, – медленно повторил он.

Глава пятьдесят четвертая

Примерно в тот час, когда в былые времена закрывались Ворота, Фрайпан подал ужин – последний перед ночным походом. Напряженная атмосфера, царившая за столами, казалось, была насквозь пронизана ощущением обреченности и тревоги.

Томас сидел рядом с Чаком, который с отрешенным видом ковырялся в тарелке.

– Послушай, Томас… – произнес мальчик со ртом, набитым картофельным пюре. – А в честь кого меня назвали?

Оторопев, Томас лишь покачал головой – они в шаге от того, чтобы совершить, вероятно, самое опасное предприятие в жизни, а Чак задается вопросом, откуда взялось его прозвище.

– Не знаю. Может, в честь Дарвина? Это тот чувак, который додумался до теории эволюции.

– Могу поспорить, что чуваком его еще никто не называл.

 – Чак снова отправил в рот большую порцию пюре. Кажется, он действительно считал, что сейчас самое подходящее время для разговоров. И даже полный рот не был ему помехой. – А знаешь, мне почти не страшно. Я хочу сказать, последние несколько дней мы просто отсиживались в Хомстеде и ждали, когда придут гриверы и сцапают одного из нас. Хуже и не придумаешь. А теперь, по крайней мере, сами идем на них, пытаемся что-то сделать. Во всяком случае…

– Что «во всяком случае»? – спросил Томас. Он ни секунды не сомневался, что Чак напуган до смерти.

– Ну… Все только и говорят о том, что гриверы могут убить лишь одного человека. Наверное, я говорю как распоследний ушмарок, но это вселяет в меня надежду. Во всяком случае, большинство из нас прорвется благодаря какому-то несчастному. Лучше уж один, чем все.

От мысли, что глэйдеры цепляются за надежду, что умрет кто-то один из них, но только не они сами, стало противно. И чем больше Томас об этом думал, тем сильнее сомневался, что все произойдет именно так.