Бегущий в Лабиринте (Трилогия)

Томас сел, потер обеими ладонями об пол, и только после этого оглядел место, в котором оказался, попутно отметив, что остальные глэйдеры сбились в кучу и тоже с разинутыми ртами осматривают новую обстановку. Во время Метаморфозы Томас видел это помещение, но тогда воспоминание было очень расплывчатым и быстро стерлось.

Они находились в большом подземном зале, таком просторном, что в нем могли бы уместиться добрых девять-десять Хомстедов. От пола и до потолка все стены зала были уставлены самой разнообразной электроникой и всякими там компьютерами, опутаны проводами и трубами.

Вдоль одной из стен, по правую сторону от Томаса, стояло примерно сорок здоровенных белых контейнеров, похожих на огромные гробы. На противоположной стороне располагались большие стеклянные двери, но из-за недостаточного света разглядеть, что скрывалось за ними, было невозможно.

– Глядите!.. – вскрикнул кто-то как раз в тот момент, когда Томас и сам все увидел.

У него перехватило дыхание, по всему телу поползли мурашки, а по позвоночнику, словно мерзкий паук, пробежал холодок страха.

Прямо перед ними тянулся горизонтальный ряд примерно из двадцати сильно затемненных окон.

За каждым из них сидели люди – здесь были как мужчины, так и женщины, все бледные и худые, – которые, прищурившись, внимательно наблюдали за глэйдерами. Томас затрясся от ужаса – наблюдающие казались привидениями. Злобными, изголодавшимися мрачными призраками, которые, вероятно, и при жизни были глубоко несчастны, а уж после смерти…

Впрочем, юноша понимал, что перед ними далеко не призраки, а самые настоящие люди. Люди, которые бросили их в Глэйд и лишили прежней жизни.

Создатели.

Глава пятьдесят девятая

Томас отступил на шаг, попутно отметив, что и другие сделали то же самое. В воздухе повисло гробовое молчание. Внимание глэйдеров было приковано к людям за стеклом. Один из наблюдавших склонился и что-то записал, другой потянулся за очками и нацепил их себе на нос. Создатели были одеты в черные пиджаки поверх белых рубашек, а на правой стороне груди было вышито какое-то слово – Томас не мог рассмотреть надпись. Лица сидящих по ту сторону окон нагоняли тоску – все как один истощенные, болезненные, почти нечеловеческие.

Они продолжали наблюдать за глэйдерами: какой-то мужчина покачал головой, другой – почесал нос, а женщина кивнула; только эти обычные человеческие действия и говорили, что они – живые.

– Кто эти люди? – прошептал Чак, и его голос разнесся по залу скрипучим эхом.

– Создатели, – ответил Минхо и сплюнул на пол. – Я вам всем шеи переломаю, уроды! – прокричал он так громко, что Томасу захотелось зажать уши.

– И что будем делать? – спросил Томас.