Бегущий в Лабиринте (Трилогия)

И в этот самый момент юноша услышал справа от себя чей-то крик и уловил какое-то движение.

Клинок завертелся в воздухе, словно крылья мельницы. Томас отчетливо видел каждый его оборот, как если бы время издевательски замедлило ход, давая возможность в полной мере прочувствовать весь ужас события. Нож, плавно переворачиваясь, продолжал лететь прямо в Томаса. До его сознания донесся звук собственного сдавленного крика; он хотел отклониться, но не смог сдвинуться с места.

А затем, непонятно откуда, прямо перед ним вдруг вырос Чак. Томас чувствовал, что ноги у него словно приросли к полу.

Абсолютно беспомощный, он мог лишь наблюдать за ужасной сценой, разыгрывающейся у него на глазах, будучи не в силах что-либо изменить.

С тошнотворным хлюпающим звуком кинжал вонзился Чаку прямо в грудь по самую рукоятку. Мальчик взвизгнул, упал на пол и забился в конвульсиях. Из раны темно-красным ручьем хлынула кровь. В предсмертной агонии он беспорядочно забил ногами по полу, на губах выступила кровавая пена. Томас почувствовал себя так, словно мир вокруг начал рушиться, сминая его своими обломками.

Он бросился на пол и обхватил содрогающееся тело мальчика.

– Чак! – закричал он. Отчаянный вопль обжег горло, словно кислотой. – Чак!..

Мальчик конвульсивно дергался, а кровь, продолжавшая струиться из раны, рта и носа мальчика, заливала Томасу руки. Глаза Чака закатились, превратившись в две пустые белые сферы.

– Чак… – позвал Томас, на этот раз шепотом.

Ведь можно что-то сделать! Его можно спасти! Они должны…

Внезапно конвульсии прекратились, и мальчик затих. Глаза вернулись в нормальное положение и сфокусировались на Томасе, словно все еще цеплялись за жизнь.

– То… мас… – едва слышно произнес он одно-единственное слово.

– Держись, Чак, – ответил Томас. – Не умирай! Борись! Кто-нибудь, помогите!..

Никто не шелохнулся, и в глубине души Томас понимал, почему: теперь ничем помочь было уже нельзя. Все кончено. Перед глазами у Томаса поплыли темные круги, зал покачнулся и закружился.

Нет, – думал он. – Не Чак! Только не Чак! Кто угодно, только не он!

– Томас, – прошептал Чак. – Найди… мою… маму… – Он хрипло закашлялся. Изо рта во все стороны полетели кровавые брызги. – Скажи ей…

Он не договорил.

Глаза его закрылись, тело обмякло, и Чак испустил последний вздох.

Томас все смотрел и смотрел на него. На безжизненное тело друга.

И тут с ним что-то произошло. Он чувствовал, как глубоко в груди, словно из маленького зернышка, зарождается ярость, жажда мести, ненависть. Внутри разрасталось что-то мрачное и жуткое, прорастая сквозь легкие, шею, руки и ноги, сквозь мозг, а потом будто взорвалось и вырвалось наружу.

Он выпустил тело Чака из рук, встал, трясясь всем телом, и повернулся лицом к двум визитерам.