Бегущий в Лабиринте (Трилогия)

Скрежетнул металл о камень, Томас не стал оборачиваться и не успел добить Эриса ногами. Тереза подобрала копье.

Мгновение Томас и Тереза смотрели друг другу в глаза, и девушка бросилась в атаку. Томас не успел прикрыться, и древко копья врезалось ему в висок, так что из глаз посыпались искры. Томас повалился на пол и, стараясь не потерять сознания, отполз на четвереньках в сторону.

С воплем Тереза обрушила копье ему на макушку. Парень снова упал; по волосам на виски потекло что-то теплое. Голова разрывалась от боли, словно прямо в мозг вогнали лезвие топора. Боль разошлась по всему телу, вызывая тошноту.

Томас кое-как перевернулся на спину и увидел, что Тереза вновь замахнулась копьем.

– Иди в комнату, – тяжело дыша, велела она. – Иди, или я снова огрею тебя и буду бить, пока не вырубишься и не истечешь кровью.

Эрис к тому времени оправился и, встав на ноги, подошел к Терезе.

Томас лягнул их по коленям, и они, закричав, повалились друг на друга. От усилий по всему телу прошла волна жуткой боли, в глазах полыхнули белые вспышки, мир закружился. Перевернувшись на живот, Томас подсунул под себя руки, но не успел приподняться и на несколько дюймов, как на него упал Эрис и начал душить.

– Ты войдешь в эту комнату, Томас, – прохрипел новичок ему в ухо. – Тереза, помоги!

Сил сопротивляться не было. Из-за ударов по голове мышцы как будто обмякли, у мозга не осталось энергии приказывать им. Тереза подхватила его под мышки и потащила к открытой двери, а Эрис подталкивал, не давая возможности лягаться. В кожу впивались острые камни.

– Не надо, – прошептал Томас, впадая в отчаяние. От каждого слова нервы вспыхивали болью. – Прошу…

Он видел лишь вспышки белого на черном фоне.

Сотрясение. Томас заработал чудовищное сотрясение мозга."

"Он почти не чувствовал, как его перенесли через порог. Как Тереза сложила ему руки, перешагнула через него и помогла Эрису устроить ноги так, чтобы Томас лежал лицом к стене. У него не было сил даже взглянуть на противников.

– Нет, – выдавил он еле слышно. Перед мысленным взором возникла картина Изгнания – когда больного Бена вытолкнули в Лабиринт. Казалось бы, неподходящее время вспоминать о казни, зато теперь Томас на собственной шкуре ощутил, каково было Бену в те последние секунды перед закрытием Врат.

– Нет, – повторил Томас так тихо, что его никто не услышал. Все тело – от макушки до кончиков пальцев на ногах – болело.

– Упрямец! – воскликнула Тереза. – Сам себе жизнь усложняешь и заодно всем нам!

– Тереза, – прошептал Томас и, переборов боль, попытался связаться с ней телепатически, хотя уже долгое время ему это не удавалось.

«Тереза».

«Прости, Том, – раздался в голове ее голос. – Спасибо, что ради нас пожертвовал собой».

Томас не заметил, как закрывается дверь.