Белая гвардия

Негоже как-то политическим беженцам в посольство с таким арсеналом заявляться…

Мазур посмотрел на Леона. Тот и не думал протестовать — ну да, сам по дороге через лес говорил, что трижды за четверть века в посольствах отсиживался, политес знает… Да и ему самому следует разоружиться…

Пулеметная очередь! Лаврик рванул с места на третьей скорости, немилосердно насилуя мотор и сжигая покрышки. Выскочивший справа броневик со скрежетом затормозил, и оттуда дали вслед еще одну очередь. Мазур успел заметить: такой же «Панар», с той же эмблемой. Даже если бы те, из первого, успели связаться с коллегами по рации — во что плохо верится, — кто мог догадаться, кто они такие, и где их следует перехватывать? Вероятнее всего, второй броневик катил себе по своим делам — но тоже посчитал своим долгом прилипнуть, как банный лист. Чем-то им категорически не нравился лицейский автобус с выбитыми стеклами, набитый вооруженными людьми…

Когда они достигли середины аллеи, броневик показался позади, но оттуда уже не стреляли, не будут рисковать, суки, любой промах — и пули вынесут окна посольства, уже видневшегося впереди… Ага, у ограды нет ни единого солдата или полиция, как Леон и предсказывал…

Уже совсем близко была высокая ажурная ограда, такие же, искусно отлитые еще до Второй мировой полукруглые створки ворот — бывшее владение какого-то французского коммерсанта, после провозглашения независимости решившего не искушать судьбу и убраться из страны: тут-то наши у него по дешевой цене и купили усадебку, небольшую, но добротно построенную, для немногочисленных дипломатов и прочих вполне хватило…

Мазур понял, что Лаврик не собирается тормозить — броневик сидел на хвосте. Прыгнул к сиденью, подхватил Принцессу, прижав ее к мягкой спинке.

Удар, грохот! Автобус с маху распахнул ворота, вмиг порвав тоненькую, на манер собачьей, цепочку, которой были перехвачены створки, пронесся еще метров пятьдесят и с отчаянным визгом тормозов остановился у парадной лестницы посольства, неширокой и невысокой.

Мазур оглянулся. Броневик остановился в метре от распахнутых, чуточку покореженных ворот. Ну, где уж теперь стрелять — опоздали, три танкиста, три веселых друга…

— Господа! — громко провозгласил Лаврик. — Убедительная просьба оставить в таратайке все оружие, и, естественно, боеприпасы. Могу заранее обрадовать, что политическое убежище всем гарантировано — но испрашивать его следует в приличном виде, чтобы не пугать дипломатов…"

"Подавая пример, он первым вынул из кобуры «беретту» и бросил ее в проходе меж креслами. Тут же началось массовое разоружение: и свои, и импортные складывали кто в проход, кто на свободные сиденья автоматические винтовки, «клероны» и «узи», подсумки с магазинами, гранаты, пистолеты, ножи.