Ты моя одержимость

Создается впечатление, будто мы за секунду переносимся из спокойного пригорода прямиком в центр столицы, на самую оживленную улицу.

Смех людей. Обрывки разговоров на иностранном языке. Кажется, это французский? Не сразу удается осознать. Легкая мелодия раздается неподалеку. А еще - шум проезжающих мимо машин подключается. Все настолько реалистично, что я распахиваю глаза и быстро оглядываюсь.

Такое чувство, что на нас несется автомобиль.

И черт... рядом и правда мелькают машины. Мотоциклы. А еще прохаживаются люди. Несколько влюбленных парочек. Компании студентов. Семейная пара с детьми.

Мимо проносится экскурсионный автобус.

Я не верю своим глазам.

- Добро пожаловать в Париж, - произносит Тимур и мягко заставляет меня повернуться в другую сторону.

Проклятье. Я с ума сошла?

Буквально в паре метров от нас возвышается Эйфелева башня. Никогда не видела ее вживую, но сомнения исключены.

Я не знала, что подсветка на ней работает в различных режимах, постоянно переключается. А еще не могла трезво оценить размер постройки.

Огромная. Она просто гигантская. Вроде бы ничего особенного, обычная железка. Только взгляд не отвести.

Возможно, все дело в эффектном световом решении? Сейчас башня переливается искристыми золотыми огнями. Оживает прямо у меня на глазах.

Как Тимур умудрился отстроить здесь все это за пару дней? Откуда взял столько людей? И машины? И дорогу? Тут же самая настоящая трасса.

- Это, - запинаюсь. - Это ведь все ненастоящее? Да? Но как тебе удалось? Я не понимаю. Клянусь. Боже, как ты сумел? Здесь скрыто несколько больших экранов? Как в кино?

- Это голограмма, - коротко поясняет Тимур.

Я погружаюсь в абсолютный шок. Припоминаю репортаж, в котором сообщалось, что на одном известном музыкальном фестивале с помощью компьютерных технологий создали реалистичное изображение погибшего певца.

От тех фрагментов веяло чем-то жутким. Казалось бы - настоящее чудо. Человек давно погиб, но вот он выходит на сцену, чтобы исполнить свою самую популярную песню и его фигура выглядит совершенно живой, если не знать обо всем заранее, то заподозрить подвох нельзя. А с другой стороны - это как-то неправильно, ненормально. Человек ушел в мир иной и надо его отпустить, за копией наблюдать печально.

Однако тут и сейчас возникают совсем другие ощущения.

Я будто оказываюсь посреди Парижа, в самой гуще событий, переношусь в пространстве. Ничего не имею против такого расклада.

Но сколько пришлось выложить за голограмму таких впечатляющих масштабов?

Я даже боюсь вообразить сумму. В репортаже про певца называли примерную стоимость, но там воплощали только одну фигуру. Здесь же людей много, а еще машины, постройки. Эйфелева башня. Все в движении, постоянно перемещается, жизнь бьет фонтаном.

- Тимур, - шепчу. - Ты обезумел.