Ты моя одержимость

Он виртуозно чередует грубость с нежностью. Подталкивает меня на тонкую грань, мастерски обостряет восприятие.

Гремучая смесь. Опасная и безумная. Весь контроль у него в руках, рычаги управления отобраны. Я ничего не сумею сделать, ведь сейчас этот мужчина целиком и полностью владеет мною. Но он смотрит на меня как на свою богиню.

Это заводит. Дьявол, все в нем заводит. Его пылающие черные глаза, точно угли в костре преисподней. Его хищная ухмылка, которая обещает показать каждый оттенок греха. Его звериный аромат, тягучий и терпкий, одурманивающий сознание."

"- А еще я хочу тебя попробовать, - медленно произносит Тимур, ловит мой затуманенный взгляд в огненный капкан.

Что это значит?

У меня даже не выходит толком развить мысль. Дальше все происходит слишком быстро. Ураган обрушивается без предупреждения. Шторм взрывает реальность. Цунами сметает последние запреты за долю секунды.

Мое платье задрано до груди единственным движением. Слышится жалобный треск ткани. Нижнее белье разодрано в клочья, отброшено прочь.

Я потрясенно всхлипываю, ощутив холодное дуновение ветра.

Мои ноги широко раздвинуты крепкими мужскими бедрами.

Спина болезненно выгнута, сведена морозной судорогой. Ледяная дрожь пробегает по вмиг напрягшемуся телу. Но стоит только Тимуру коснуться меня, дикий жар пробивает изнутри, ошпаривает яркой вспышкой. Острые импульсы пробегают под взмокшей кожей, сотрясают, доводят до изнеможения.

Он целует меня. Просто совсем не так, как я ожидаю. Прижимается губами к животу, впечатывается между ребрами, слегка прикусывает, пробуждая палящий озноб. Потом движется ниже, прорисовывает пылающие узоры. Заставляет выгибаться навстречу прикосновениям, отвечать и откликаться, извиваться от предвкушения.

Дальше. Еще. Еще, пожалуйста. Прошу. В бездну. Во тьму. За черту реальности.

Я кричу. Зажимаю собственный рот ладонью, пребываю в шоке от настолько бешеной и безумной реакции, однако удержаться невозможно. Плоть раскаляется до предела.

Тимур обращает меня в оголенный нерв. Обнажает не тело, а душу, добирается до самой сути и даже гораздо глубже.

Эти проклятые губы. Чувственные. Развратные. Дерзкие. Наглые. Лишь они умеют так нахально прикасаться, изучать без тени стыда, исследовать каждый изгиб.

Эти губы погружают в настоящий разврат. Порабощают. Сводят с ума.

Нет сил терпеть. Ничего нет.

Огни Парижа меркнут, когда голодный рот накрывает мои влажные складки, алчно проходится по самым чувствительным точкам, пробивая разрядами тока.

- Тимур, - повторяю его имя опять и опять, срываюсь на лихорадочный шепот, задыхаюсь и продолжаю бормотать: - Тимур.

Я пробую приподняться, вплести пальцы в его коротко остриженные волосы, отодвинуть от себя, добиться передышки, временной пощады.