Бей! Корсар из будущего

Кормили в трактире и в самом деле вкусно, а вино было просто отменным.

Мы сидели допоздна: обмыли успешную операцию и мое счастливое возвращение, потом – начало моей лекарской работы во граде Владимире, затем за дружбу, далее я уже помню смутно. А уж как до дома добрался – вообще полный провал в памяти.

Но утром Ефросинья сказала, что привел меня Александр. Сам едва на ногах стоял, но до двери довел. Экий молодчина!

Отоспавшись, после обеда я отправился на торг: надо было одежонки подкупить, а то уж пообносился – не амбал, чай.

А там уж разговоров да слухов полно, да и где новости узнавать, как не на торгу.

Сегодня в Успенском соборе, оказывается, была вся семья наместника. Ну, то, что сам он был да жена его – не новость. Дочка пришла – вот что интересно, про которую раньше говорили, что недужная очень, чуть ли не при смерти. А ноне на заутренней службе – жива да здорова. Удивительно сие, стало быть – раньше-то врали?

Слушал я все эти разговоры с удовольствием – все-таки приложил свою руку к выздоровлению Ксении.

Через неделю решил посетить с визитом дом наместника.

На стук ворота открыл привратник – тот самый, который дал мне от ворот поворот и которого наказывали плетьми.

Пренебрежительное выражение его лица тут же сменилось на подобострастное, даже заискивающее.

– Хозяина нет дома.

– Я к боярыне и дочке.

– Милости просим.

Привратник распахнул калитку пошире, согнулся в поклоне. Едва я ступил в сени, слуга с поклоном принял тулуп, проводил в трапезную и исчез.

Через некоторое время по лестнице застучали каблучки, и выпорхнула Ксения, а за ней вальяжно и степенно спускалась боярыня.

Ксению было не узнать! После операции прошло-то чуть меньше трех недель, а расцвела-то девочка как, похорошела.

Я был удивлен произошедшими переменами и обрадован, что скрывать. Когда женщина болеет – видно сразу. Не покрашена, раздевается без стеснения. А как только здоровье идет на поправку – губки красит, за прической следит, а раздевается со смущением.

Я притворно ахнул:

– Кого я вижу? Это ли тот почти увядший цветочек, который я увидел в первый раз? Уста сахарные, бровями союзна, стан стройный! Ты ли это, Ксения?

Моя неприкрытая лесть и восхищение были девушке приятны. На щечках выступил румянец смущения.

Да и как ее не понять? Подружки уж замужем, а она в постели провалялась, в то время как с женихами миловаться надо. Выпал из ее жизни волнующий кусок юности, и теперь Ксения явно старалась добрать то, что упустила из-за хвори. Мои комплименты девушка впитывала, как губка воду. Я бы еще говорил, да боярыни постеснялся. Будучи в Порте, наслушался цветистых восточных речей дворцовых подхалимов и поэтов и теперь сам мог бы расточать сладкозвучный елей.

Зардевшаяся Ксения была польщена.