Бей! Корсар из будущего

– Чего приуныли, братцы?

– Страна теплая, боюсь – прогадаем мы с мехами, – кручинился Ксандр.

– Не беда! – нашелся я, чем ободрить купцов. – Страна и вправду теплая, только модницы меха не столько для тепла носят, сколько покрасоваться хотят, достаток свой явить. Только преподнести это надо суметь.

– Мы что же, торговать не умеем? – обиженно воскликнули купцы.

– В каждой стране свои особенности есть, – философски изрек я.

Купцы согласно закивали: вот и отошли от грусти-кручины, с ней много не наторгуешь, а я тоже в деле.

Я решил остаться дня на два-три – помочь друзьям с языком, ведь и у меня доля в товаре была, и я не мог оставаться безучастным.

Утром груженные товаром моряки потянулись на рынок. Впереди шли купцы и я. Заплатили пошлину на входе. Купцы бурчали: «Еще не продали ничего, а уже тратимся».

Разложили товар на прилавках. Местные шли мимо, поглядывали, но никто не интересовался. Прошел час, потом второй.

Купцы начали беспокоиться, и я решил вмешаться в процесс.

Увидев богато одетую синьору, я выскочил из-за прилавка, перекинул через руку отлично выделанную шкурку лисы, подскочил с поклоном к оторопевшей даме, извинившись, виртуозно накинул ей лису на плечи, отошел на шаг и, цокнув языком, заорал: «Брависсимо!» Схватив с чужого прилавка зеркало, я поднес его даме.

Синьора взглянула на свое отражение, промурлыкала что-то вроде «очень мило», поправила лису.

– Сколько?

Я повернулся к купцам. Кондрат все понял без моего перевода и показал два пальца.

– Два флорина, синьора!

Стоявший рядом с дамой мужчина покраснел и только открыл рот, чтобы поторговаться, как дама бросила на него полный эмоций взгляд, свойственный темпераментным итальянкам.

Синьор закрыл рот, вздохнул, вытащил из кармана камзола кошелек и отсчитал два флорина. Я небрежно кинул их на прилавок Кондрату и Ксандру, вернул с извиняющейся улыбкой зеркало на чужой прилавок и поклонился синьоре.

Когда парочка ушла, я нырнул за прилавок.

– Поняли теперь?

Оба обиженно сопели, однако флорины рассматривали с удовольствием.

– Зеркало купите! Кондрат, ты чего мне два пальца показывал?

– Так энто – я думал, что два рубля или в переводе на наши деньги.

Ни хрена себе! Два рубля серебряных приблизительно равны четвертой части флорина.

А у нас, на Руси, шкурка лисы и вовсе не больше пяти-десяти копеек стоит. «Это мы за одну шкурку получили в восемьдесят раз больше ее стоимости!» – присвистнул я. Такой расклад, как только я пересчитал в уме цены, мне понравился.

– Да где ж таких баб богатых набраться? – канючил Ксандр."

"– Во-во, да еще и языка не знаем. А Юрий знай себе по-ихнему лопочет, вроде всю жизнь здесь прожил, – развел руками Кондрат. – Юр, тебе купцом, а не лекарем надо быть.

– Мне и мое ремесло нравится.