Белая сирень

Толстое оконное стекло зияло дырами, явно недостаточными для того, чтобы Оля могла пролезть в них. Пришлось несколько раз ударить ногой по раме, рискуя порезаться и, что пугало больше всего, выдать своё присутствие, но ничего больше Оля придумать не успевала. Когда осколки посыпались вниз, она не стала ждать, а тут же нырнула внутрь. Свитер зацепился за гвоздь, и от этой помехи девушку окатило новой волной липкого ужаса, словно её враги уже добрались до неё, и их руки крепко ухватились за одежду. Ничего не видя перед собой, Ольга кинулась в тёмный провал, надеясь не расшибиться.

Падение было болезненным – сгруппироваться не получилось. Ноги разъехались на стёклах, бедро пронзила дикая боль от удара о бетон. Но она была уже внизу, в подвале, а очертания и эхо этого места указывали на его огромные размеры. Хромая, Ольга направилась вперёд, мучительно вглядываясь в серую неизвестность.

Гуциев топтался у подвального окна, дожидаясь Германа.

– Она внизу!

Спрыгнув первым, Григорий подсветил себе телефоном. Тищенко следовал за ним, уже не беспокоясь за чистоту своего костюма. Погоня превращалась в развлечение. На губах Германа блуждала улыбка.

– Лара Крофт! – усмехнулся он, спрыгивая вниз, прямо в световое пятно, обозначенное Гуциевым.

Мужчины пошли вглубь. План цокольного этажа был у каждого из них в голове, они лично с прорабом изучали помещение, планируя довести его до ума.

– Оленька! – Гуциев напевно позвал девушку и сделал знак Герману остановиться, прислушиваясь. – Оленька, выходи!

– Отдашь её сначала мне? – Тищенко стащил с шеи галстук и запихнул его в карман. По его телу пробежала приятная дрожь.

– Не слушай плохого дядю, дорогая! – продолжил, улыбаясь, Гуциев. – Я не дам тебя в обиду. Выходи, не прячься. Мы всё равно тебя найдём.

Оля шла вперёд не останавливаясь. Широко расставив руки, она, стараясь придерживаться правой стороны, касалась пальцами шероховатой стены, ощущая бетонную пыль и клочья паутины. От напряжения болели виски, глаза слезились и чесались. Попадая в повороты между залами, она оказывалась в кромешной тьме, и только появляющийся вдалеке белёсый свет от следующего окна, служил ориентиром в пути. Куда она выйдет в итоге, было совершенно непонятно. По всему периметру вдоль стен тянулись толстые трубы. То тут, то там – какое-то старое оборудование, станки, непонятные железные конструкции. Сейчас их назначение меньше всего интересовало девушку. За спиной она слышала голоса. Слов не разобрать, только звуки, доносимые эхом. Достав телефон, Оля включила экран, но зарядки оказалось так мало, что бессмысленно было бы тратить её на несколько минут тусклого света. Сеть тоже не ловилась.