Белая сирень

 – Да я сам скормлю тебя крысам, падла!

– Эх, попортила ты Герке фасад перед выборами! – Макаров расхохотался, тряся толстыми щеками. – Это он тебе всю жизнь поминать будет! – глаза Степана сузились, и он рявкнул в лицо Оле, отчего пальцы Тищенко и Гуциева сжались ещё сильнее на её предплечьях. – Говори, сука, или я за себя не отвечаю! Размажу тебя прямо здесь, раскатаю по асфальту ровным слоем! И дружка твоего поверху, как бутерброд!

– Они там! – выдохнула девушка, – в ресторане. Мы их спрятали вместе с Мариной."

"Мужчины переглянулись. В глазах Макарова было столько недоверия и злости, что Оля опустила голову, ожидая новый поток ругани или ударов.

– Врёт? – Макаров обращался к напарникам.

Тищенко закусил губу, раздумывая, но потом пожал плечами.

– Надо проверить. Там ничего не трогали много лет. В конце концов мы ничем не рискуем. В «Огоньке» толстые стены и крепкий подвал. Внутрь никто не сунется. Вывезем потом.

– Хорошо. Поехали!

Они вышли и сели в одну машину. Перед этим Гуциев проверил багажник, вытащив пару пустых пластиковых бутылей из-под антифриза и закинув их за ворота.

«Расчищает место, чтобы потом положить то, что от меня останется», – вязко заворочались мысли в голове девушки. Оля оказалась зажатой между Макаровым и Тищенко. Закрыв глаза, она слушала, как собственное сердце отбивает удары. Что ж, пока у неё ещё есть время. И всё складывается, пусть и с накладками, но именно так, как она планировала.

***

Каждому овощу – своё время, так говорила мама Оле, когда дело касалось сложных вещей, не особо дававшихся девочке.

Родители были дружными и весёлыми, всё делали вместе. Ольге не приходилось искать любви и заботы на стороне. Книги, которые она читала, чаще приключения и сказки, так трепетно любимые матерью, рисовали перед ней героические и красочные картины, где любовь была наградой и пропуском в счастливый мир. И пример отношений между её родителями имел чёткие рамки, которые лишь подтверждали прочитанное в книгах.

Когда их не стало, Оля не смогла или не захотела выйти из собственной скорлупы. Она старалась не расплескать те капли тепла, которые остались после гибели родных. Всё было просто – никто никогда не был Оле так близок, как они, а потом она и сама не стремилась расширить свои границы, боясь обжечься и пораниться о человеческую грубость и чёрствость. Для этого ей хватало тётки.

Всё то недолгое время, пока она работала в ресторане, перед ней лишь приоткрылась крышка сундука под названием «Жизнь в Чудове – как она есть». А потом случилось то, что случилось, и крышка захлопнулась, больно ударив по пальцам, отбив всякую охоту и желание окунаться во всё это.