Белая сирень

Направился к остальным машинам, вокруг которых курили сотрудники."

"– Вы готовы? – устало спросила женщина. – Ужас, что творится, – достала тонометр, – посмотрим давление сначала. – Оглядев Олю, покачала головой. – Придётся поехать в больницу. Это займёт пару часов. Сделаем снимок носовой перегородки, опишем и пофотографируем вас. Чувствую, дома меня и сегодня не дождутся. Господи, всю жизнь здесь живу, не знала, что такие зверства творятся.

Оля загнула рукав, подставляя руку:

– Да…

– Раскопали ещё могилы… Бедные девочки.

30

Громкий стук в дверь, явно ногами, и непрерывающаяся трель звонка заставили Олю с огромным трудом разлепить глаза. Это был не сон. Она и не спала эту ночь, а находилась в мутном состоянии, наполненном обрывками образов, слов, тошнотворных видений и запахов. Всё перемешалось в одном бесконечном кошмаре, вытянувшем из неё остатки сил.

В городской больнице она провела гораздо дольше, чем планировала. В маленьком кабинете, выкрашенном зелёной краской, ей пришлось раздеться, чтобы врач осмотрела раны, полученные ещё на комбинате, и подробно описала их. Ключевой фразой, которая заставила Олю сдаться, была о том, что каждый её синяк сыграет важную роль в обвинительном заключении. Хотелось в это верить. Под разнообразными предлогами в дверь постоянно кто-то заглядывал из персонала. На их лицах Оля читала любопытство, страх, испуг и ещё много чего, о чём совсем не хотелось думать. На вопрос о Мезенцеве доктор коротко ответила: «Всё с ним в порядке. Пуля прошла навылет. Кость не задета. Заживёт». Потом пришлось долго ждать, когда врач договорится с кем-нибудь, чтобы отвезти девушку домой. Оставаться на отделении Оля категорически отказалась, подписав бумагу.

Уже в подъезде Оля опомнилась, что сумки у неё нет, а значит, нет ни ключей, ни телефона, ни паспорта. Уткнувшись лбом в дверь, она постояла немного, собираясь с мыслями и, уже решив вернуться в отделение больницы пешком, оперлась на ручку двери. Замок даже не щёлкнул. Квартира оказалась не заперта. Теперь это уже не удивляло и не пугало. Девушка вошла внутрь, огляделась, закрыла дверь на простую задвижку, а потом просунула в ручку старую засохшую швабру, которую так и не собралась выкинуть. Она поняла, что внутри опять кто-то был, но сейчас ей было на это наплевать. Оля легла на свой маленький диван, подтянула колени к груди, обхватила их руками и закрыла глаза. Удовлетворения не было. Хотелось хоть немного чувствовать радость от того, что всё закончилось, но напряжение никак не уходило. Кажется, с каждой минутой оно только возрастало, волной расходясь по телу, заставляя звенеть каждый нерв. Опять чудился запах ментола. Оля даже встала, чтобы шире открыть окно, впустив прохладный ночной воздух, но стало только хуже.