Белая сирень

– Понимаю, – Иван кивнул адвокату Керр, передавая ей слово.

Мария Николаевна подняла с пола сумку и достала из неё толстую папку. Открыв, быстро перебрала пухлыми пальцами несколько страниц, отмеченных стикерами.

– Касательно второго дела возникли определённые трудности. Обвиняемые, не без помощи адвокатов конечно, полностью отрицают своё добровольное участие в делах, не только датированных упомянутыми вами сроками, но и до момента задержания. Перекладывают вину и объясняют свои действия давлением со стороны Морозова Романа Борисовича, который, по их словам, угрожает им лично и имеет возможность оказать давление на близких и членов их семей. К сожалению, пока правоохранительным органам никак не удаётся обозначить его местонахождение. Но судя по документам, всплывающим на поверхность, он продолжает руководить несколькими своими предприятиями и снимать деньги в разных странах.

– Вы хотите сказать, что Тищенко и Гуциев могут избежать наказания?!"

"– Не совсем так, – Керр свела к переносице тёмные брови, – разбирательства могут тянуться долгие месяцы, а порой и годы. Подследственные находятся в изоляторе и при этом продолжают писать кассационные жалобы в суд с просьбами о домашнем аресте. Учитывая, что содержание в СИЗО засчитывается как срок пребывания в местах лишения свободы с коэффициентом один к полутора, в наших интересах сократить этот срок до минимума, предоставив суду, неопровержимые факты их вины. – Керр захлопнула папку и стала запихивать её обратно в сумку, с сожалением поджав губы. – Ну вот, как-то так. Работа идёт, конечно, но…

Оля следила за её руками, понимая, что Керр и следователь готовы попрощаться.

– Вы можете остаться? – Обратилась она к адвокату, – только принесите воды, пожалуйста.

Иван поднялся, щёлкнув суставами, и вышел из палаты. Мария Николаевна, сложив руки на коленях, ждала. Когда через несколько минут следователь появился со стаканом тёплой хлорированной воды, они обе ещё молчали.

Иван взглянул на часы и проговорил:

– Я подожду снаружи.

С помощью Керр Оля приподняла голову и с жадностью стала пить, не обращая внимания на струи воды, устремившиеся по обе стороны рта, прямо за пазуху больничной рубашки. Затем, откинувшись, прикрыла глаза.

– Морозов, конечно, животное. Но он давно уже не может никому причинить вреда, – фразы, вырывающиеся свистящим шепотом, давались с трудом.

Мария Николаевна придвинулась ближе, стараясь не пропустить ни слова, уперев пышное тёплое бедро в ногу девушки.

Чудов, восемь лет назад

Только животные обладают таким слухом и чутьём. Даже не дыша, не издавая ни единого шороха, Оля поняла, что Морозов безошибочно вычислил место, где она пряталась.