Белая сирень

Ольга направилась к ней, поддавшись внутреннему импульсу. Стараясь двигаться громче, чтобы не напугать, девушка, кашлянув, взялась за железный завиток ограды.

– Простите! Мне показалось, вам нехорошо? Извините, ради Бога! – Ольга прижала ладонь к груди, глядя на сгорбленную спину.

Женщина подняла голову, и Оля отшатнулась, увидев измождённое лицо с запавшими глазами. Она была готова к гневной отповеди или безразличному жесту, но губы женщины вдруг тронула еле заметная, печальная улыбка.

– Милая, спасибо, – женщина протянула руку, и Оля помогла ей встать. – С утра тут сижу, сил нет домой ехать. А надо.

– Я могу вас проводить. Хотите, такси вызову?

– Нет, что ты. Мне до остановки, там рейсовый ходит каждый час. В Апраксино мне.

– Хорошо, пойдёмте до остановки, – Ольга подхватила сумку женщины и свернула руку калачиком, чтобы та могла ухватиться за неё.

– К кому приходила-то? – глухо спросила женщина.

– К родителям.

– Да, беда… а я к мужу, – сухая, словно пергаментная, рука чуть сжала запястье Ольги. – Хожу вот, каюсь, – женщина помолчала. – Тебе сколько лет, касатка?

– Скоро двадцать четыре.

Они уже переходили дорогу, когда эхо донесло глухие звуки выстрелов. Ольга остановилась, как вкопанная. Но женщина, не сбавляя шаг, тащила её за собой.

– Что ты, не пугайся, иди. Как оглашенные ездят, не зевай! – затем пояснила, – Солдатики тренируются на стрельбище. Из воинской части их возят. Что я спрашивала-то? Не помню. Ах да, моей Полинке в этом году 21 исполнится…

– Дочке? – Оля шла, пытаясь успокоить трепыхавшееся от выстрелов сердце.

До остановки оставалось пара сотен метров. По узкому дорожному бордюру они шли друг за другом, слегка отклоняясь в сторону, когда слышали шум автомобильного двигателя.

– Была сегодня опять в отделении. Говорят, что ищут. А найдут ли? – женщина словно разговаривала сама с собой, и Оле приходилось буквально наступать ей на пятки, чтобы не пропустить ни слова. – Я ведь жду её, надеюсь. Всё думаю, что же с ней случилось? Мне говорят, может, уехала. Надоела такая жизнь, и уехала. А куда ехать-то? Вся родня в Апраксино: бабка, брат. Она у меня спокойная, ласковая девочка, только и слышала от неё: «мамочка, мамуля».

Зашли под козырёк остановки, скрываясь от солнечных лучей. Женщина прибрала волосы и завязала платок.

– Что же произошло? – Оля старалась не разглядывать попутчицу слишком пристально и старательно отводила глаза.

Женщина подслеповато смотрела на изгиб дороги, откуда должен был появиться автобус."

"– Кабы знать. Работала она здесь, в Чудове, в магазине потребкооперации. К нам в Апраксино ездила каждую неделю на все выходные. А тут позвонила. Говорит, ревизия. Сама, мол, не знаю, что да как, могу не приехать. Я и не волновалась, понятное дело. В Апраксино работы нет.