Белая сирень

Лаврик заворочался на кровати, и Ольга перевела тяжёлый растерянный взгляд на старика. Руку жгло, словно она держала в ней тлеющую головёшку. Первой мыслью действительно было желание сжечь сумку сейчас же. Но Оля тихо засунула её обратно.

Накормив собаку, Ольга сидела на кухне, уставившись в одну точку, пока Платон не лизнул ей руку и не вывел её из этого состояния. Словно сомнамбула Оля вышла из квартиры Лаврика.

Кожа ладони ещё хранила сухость и шершавость потрескавшейся от времени ткани. Дешёвая китайская подделка с золотистым замочком и цепочкой вместо ручки. Когда-то у неё ещё был мягкий кожаный ремешок… Длинный и плотный, словно созданный для того, чтобы обвить им шею и крепко затянуть…

Олю трясло. Зубы стучали, совсем как у Лаврика в его похмелье. Она старалась идти по наименее освещённой стороне улицы, надеясь никого не встретить и не привлечь к себе внимания.

Вот и серая «родная» пятиэтажка. Ольга оказалась у подъезда в тот момент, когда от него отъехал Форд Мезенцевых. Мозг услужливо информировал о недавнем желании встретиться с Сергеем. Но сейчас пыл девушки окончательно остыл. Она была не в том состоянии, чтобы задавать вопросы Сергею и при этом ничем не выдать себя. Он обязательно догадается обо всём, и тогда…

Ольга до скрипа сжала челюсти. «Господи, помоги же мне! Почему я всё время натыкаюсь на то, что хотела бы забыть?! Что ты хочешь, чтобы я сделала? Сдалась? Согласилась с тем, что виновата? Села в тюрьму? Я уже не понимаю, что происходит. Мертвы ли мёртвые?!»

Девушка заперла за собой дверь и в бессилии сползла на корточки. Куриный суп плескался где-то у самого горла. Ольга поднялась, включив свет, зашла в спальню. Желудок мягко дёрнулся, и девушка, зажав рот рукой, еле успела добежать до туалета, где её вырвало. На ватных ногах, шатаясь, Оля вернулась.

Посреди кровати, вытянув кверху окоченевшие лапы, лежала дохлая крыса. Виски и шею девушки моментально покрыла испарина. Оля потыкала носком кроссовки дорожную сумку в страхе, что из неё выскочит ещё одно животное. Лишь убедившись, что в ней никого нет, оттащила её за ручки в коридор. Впихнув внутрь пакет с документами, Оля побрела на кухню. На столе так и лежали стопки «Вестника». Девушка протянула к ним руку. В недоумении стала раскладывать газеты в обратном порядке, наткнувшись в итоге на ту, где находилось объявление о гибели Марины Шагиной. Она точно помнила, как положила её последней сверху, пересмотрев фотографии всех найденных пропавших девушек. Или нет? Ольга уже ничего не понимала.

Оля прополоскала рот. Ночевать в квартире с дохлой крысой казалось мерзким и абсолютно недопустимым.