Белая сирень

– Она вернулась.

Степан потёр мощный подбородок.

– О, как! Откуда знаешь?

– Встретил на улице. Жива, здорова, велела кланяться.

– Гера, – Макаров приобнял друга, – ты что, ссышь? Ну, ей богу, столько лет прошло.

– Я хочу, чтобы ты проследил за ней.

– Я тебе что?! Или кто?! На каком основании?

Герман дёрнулся, скривив лицо.

– Тебе напомнить?

Макаров крепко ухватил друга за локоть.

– Ладно, не елозь. Я тебя услышал. Это всё?

– Нет, – Герман нервно потёр руки, – мне нужно, чтобы ты…

– Гера, – лицо полковника расползлось в ухмылке, – нервишки опять шалят? Понимаю…

– Есть у тебя кто-нибудь?

– А то! Рыжая, из новеньких.

– Блондинку хочу.

– Мне её что, перекрасить для тебя? Включи, фантазию! – настроение Макарова заметно улучшилось.

– Ладно, – Герман поморщился, но согласно кивнул, – когда?

– Я позвоню тебе, милый! – полковник заржал, и Герман, не прощаясь, зашагал прочь.

Он весь взмок. Хотелось принять холодный душ, переодеться, но впереди его ждал долгий рабочий день, и только ожидание разрядки придавало сил закончить его.

12"

"Вопрос – верить или не верить Лаврику – не был для Ольги праздным. Доверие – роскошь, которую она не могла себе позволить. Возможно ли заслужить чью-то безоговорочную веру в тебя, если не можешь ответить тем же? Все эти годы Оля мучительно договаривалась сама с собой и пыталась сохранить шаткое внутреннее равновесие. По сути, она не делала ничего, что заставляло бы её нарушать общепринятые нормы и принципы, и люди, с которыми она общалась, вполне заслуживали шанса остаться в её жизни. Считала ли она себя недостойной их, преступницей, человеком без совести? Каждый день девушка задавала себе эти вопросы и каждый раз отвечала на них по-разному. Можно было бы сходить к психологу или исповедаться. Говорят, что это помогает в трудных личных ситуациях, но Ольга никак не могла решиться, не получив какого-то внутреннего или внешнего толчка. Привычка «сливаться» в момент, когда требовалось сделать следующий шаг к сближению, тотальный контроль над своими чувствами, постоянное взвешивание своих слов и поступков – отнимали у Ольги много сил и окрашивали её мир в чёрно-белый цвет.

Лишь один единственный раз она позволила себе окунуться в простые человеческие чувства, увидеть себя другой, довериться и принять, поверить, что она достойна любви и может владеть всем тем, что дарит любовь. В итоге, сама же от этого и отказалась. И сделала это гадко, исподтишка, убежав без объяснений, оставив Артёма одного разбираться с недосказанностью. Ей очень хотелось думать, но в то же время страшно было представить, что Белецкий быстро отойдёт, забудет её и найдёт в итоге подходящую девушку из своего круга.