Белая смерть

Поймав взгляд Дэйна, он сказал:

— Мне бы не хотелось, Дэйн, чтобы ты решил, будто я боюсь чего-то на свете, кроме Аллаха. Дело в том, что мы, Авазим, привыкли к просторам пустыни и неба и нам душно в городе, среди стен и спертого воздуха, где все несет болезни.

Джабир хихикнул, но тут же сделал вид, что просто закашлялся. Майид не соизволил обратить на него внимания и ввел их в комнату побольше прежней, да и мебель в ней была получше.

— Это каа, — почтительно пояснил Майид. — Комната для важных гостей, в ней мы и поговорим с хозяином.

— А где же сам хозяин? — спросил Джабир.

— Он скоро выйдет поприветствовать нас, — прорычал Майид. — Его отсутствие оскорбительно для меня, так же, как для вас. О Аллах, сперва нету слуг, чтобы проводить нас, теперь никто нас не встречает! Кто-то поплатится за это головой!"

"Каа была длинной комнатой с высокими потолками, у стен расположились диваны. Рядом с одним из них стояла статуя из серого мрамора, а перед другим лежала деревянная шкатулка. Рядом с нею два бронзовых подсвечника, серая металлическая зажигалка и пепельница от Чикагского Газового Общества.

На полу лежали исфаханские ковры, еще два висели на стенах. Всю противоположную стену занял буфет. Мягкий свет лился из мозаичных окон, но воздух в комнате был тяжелый и какой-то неживой.

В эту минуту в комнату ворвался Азиз Аоуд Бен Алима. Опытный купец был настолько искусен в лести, что его извинения удовлетворили даже разгневанного Майида. Бен Алима был занят разговором с полицейскими у парадной двери, пока Дэйн с компанией пробирались через черный ход. Он не мог оторвать слуг от обыденных дел, чтобы не возбуждать подозрения иракцев.

Так уж получилось, все было сделано из лучших побуждений — чтобы обеспечить гостям безопасность. Но конечно, он не может ожидать, что они простят ему такое вопиющее нарушение законов гостеприимства.

Майид громогласно объявил о своем прощении, Джабир просто улыбнулся. Они сели все вместе на один из диванчиков, и Али Бикр, вернувшийся с базара, подал кофе и сладости от «Фортнум и Мейсон».

Когда слуга вышел из комнаты, Бен Алима нагнулся к Дэйну и сказал:

— Я снова вынужден извиниться, мистер Дэйн, за попытку убить вас.

Мне невыносимо стыдно и…

Дэйн остановил его, не желая выслушивать еще полчаса сердечные излияния и мольбы о прощении.

— Вы уже выяснили, в чем была ошибка?

— Как вы, наверное, знаете, — начал Бен Алима, — прошлой ночью я получил приказ от Рауди убить вас.

— Как он сумел связаться с вами? — спросил Дэйн. — Я полагал, что связь между вами и Комитетом практически невозможна.

— Возможна, если кто-то рискнет проделать такой долгий путь.