Белая субмарина: Морской волк 4-6
Продолжение боевого пути атомной подлодки «Воронеж», попавшей в 1942 год.Прошло всего несколько месяцев, а история уже изменилась. Сталинградская битва завершилась уничтожением не одной армии Паулюса, но всего южного крыла немецкого фронта. Зато теперь нам противостоит Еврорейх – вся Европа, объединенная под властью немецких фашистов. И экипажу «Воронежа» предстоит секретная миссия в Атлантическом океане, ради государственных интересов Советского Союза, где придется вступить в бой не только с немецким, но и с американским флотом.
Упрощенно говоря, в этом времени солдат обучают исключительно в составе подразделения – фронт туда, стреляй по команде, передвижение по команде. А при стычке малых групп в лесу на первое место выходит, когда каждый, как подразделение, сам соображает, куда стрелять, куда ползти, кого поддержать – и если все это секундой раньше противника, то ему гроб, а тебе победа. Нет, и здесь, конечно, тоже так умеют – разведчики, егеря, да и просто фронтовики, кто год воевал, – но чисто интуитивно. А у нас – система, нас так изначально учили. Впрочем, теперь и тут штурмбатальоны, ориентированные на лесисто-болотистую местность, готовят по нашей методике.
«Пусть плачут вдовы в чужом краю. Совесть твоя чиста. Враг не убитый возьмет жизнь твою. Истина эта проста».
А против нас у фрицев там была обычная пехтура. Или вообще тыловики. Знаю, что у фрицев уже есть ягдкоманды, специально натасканные против нас и партизан, но под Ленинградом мне с ними встретиться не довелось, я слышал, они на Псковщине отметились и в Белоруссии.
До чего дошло: у фрицев унтера уже боятся бегать с автоматами. Так сильно мы проредили их поголовье, что к чертям ордунг и устав, отделенным и «замкам» тоже хочется жить. Несколько раз было: завалил фрица с МР-40, после подхожу к нему «сувенир» снять – кокарду, погон или знак, ведь у фрицев чрезвычайно распространены были знаки, как у нас в позднем СССР – за классность, за специальность, за участие в чем-то. Знак нужно снять для контроля, что точно дохлый, сто девяносто семь у меня уже таких «достоверных», а сколько тех, насчет которых я проверить не успел, бог весть, причем не меньше четырех десятков – в рукопашке, холодняком или даже руками.
Не успел я с егерями пободаться.

















