Белая субмарина: Морской волк 4-6

За последние две недели он беседовал со Сталиным четыре раза, и обычно Вождь был задумчив, больше слушал, иногда задавал наводящие вопросы – но Елезаров знал, что Сталин никогда и ничего не забывает. На последней встрече присутствовал еще один – здоровый, веселый мужик с белорусским говором – товарищ Пономаренко. Как сказал Вождь: «Теперь он будет вашим непосредственным начальником по части идеологии и пропаганды. Он полностью в курсе, знает историю вашего мира, прочел книги, смотрел фильмы, теперь хотел бы с вами, людьми оттуда, пообщаться вблизи.

А так как он товарищ очень занятой, руководство партизанами тоже на нем пока, хоть скоро мы уже на границу выйдем – то примите его к себе на постой. И отнеситесь со всей серьезностью – вы в море уйдете, а товарищу Пономаренко с вашим материалом работать. И ошибки недопустимы, чтобы не повторилось того, что было у вас».

Что ж, у Верховного Главнокомандующего в войну огромная масса дел, которые надо было как-то ухитриться вместить в не такие уж и долгие двадцать четыре часа – что поделать, в сутках больше попросту нет.

И правильная работа руководителя не тянуть на себе весь воз, нельзя объять необъятное, а своевременно и грамотно озадачить подчиненных.

Товарищ Пономаренко оказался нормальным мужиком – едва они вышли из кабинета, попросил именовать себя Петром Кондратьичем. Мол, на самом-то деле он – Пантелеймон, но для русских бывает сложновато, а для «Кондратьича» при первом разговоре все же рановато. Сначала они посидели и пообщались в кремлевском буфете – вопреки пропаганде, не было там никаких экзотических блюд.

Ну, хлеб, похожий на бородинский, только с изюмом, добротная ветчина, изрядно выигрывающая по вкусу у своих аналогов из будущего, ибо не содержала всякой ненатуральной дряни, вполне приятственный сырок и графинчик какой-то из домашних настоек, типа старой доброй «Беловежской» из будущего – словом, нормальный такой рацион человека, ударно трудящегося от рассвета до заката и метущего со стола все съедобное, не опускаясь до пошлого буржуазного дегустаторства. А затем разговор переместился в машину, большой американский «паккард», до удивления похожий на послевоенный наш Зис-110. Сперва заехали в какое-то место; Пономаренко, попросив всех подождать, через минуту вернулся с армейским вещмешком – как он сказал, «тревожный» запас на случай, если куда пошлют: «Уж простите, солдатский “сидор” мне как-то привычнее чемодана».

«Однако! – подумал Елезаров.