Белая субмарина: Морской волк 4-6

И не приводя подробностей – вы же понимаете, что иные дела не рассекретятся никогда! – авторитетно уверяю: разведчики и диверсанты могут, и даже весьма существенно, облегчить вам задачу, но никогда – решить ее целиком! Нет, если бы мы жили с другими законами мироздания, допускавшими, например, магию и магические артефакты… Но в нашем мире не бывает, чтобы вся мощь противника сосредоточилась в одном колечке, которое достаточно бросить в жерло вулкана для полной победы – не надо всерьез принимать тот действительно эффектный русский фильм. Кстати, молодой человек, чем не тема для расследования, кто был автором русской версии «Властелина Колец»? Сам Джон Рональд Толкиен, с которым я имел честь быть знакомым, высказал уж вовсе умопомрачительную гипотезу и пребывал в этой уверенности до самой своей смерти… но про это в другой раз.

Так вот, Нарвикская битва 1943 года. Я хочу восстановить доброе имя того, кто единственный был обвинен во всех бедах, чье имя стало символом глупости, безграмотности, ослиного упрямства, ведущего прямиком в пропасть. Имя, настолько замаранное, что мой друг Джонни Ледлоу в шестьдесят третьем, когда я сделал эти записи, настоял, чтобы там не было имени, а просто – Адмирал.

Но вы, конечно же, поймете, о ком идет речь. Тогда еще был жив сэр Уинстон Черчилль, его «История Второй мировой войны» у нас в Англии считалась столь же непогрешимой, как Священное Писание, и любая точка зрения, идущая вразрез, была бы воспринята как самая ужасная ересь. И знаете, молодой человек, пожалуй, тогда на месте сэра Уинстона я бы поступил точно так же – потому что лидер нации, да еще в тяжелейшее время, ошибаться никак не может, чтобы не вызывать смятения. Ради блага Англии – ну, а тем, кто погиб, уже всё равно.

Итак, свидетельствует кэптен[69] Ледлоу, кавалер нескольких орденов – послужной список в папке, первым листом. В 1943 энсин, и это тоже был его первый бой."

"Энсин Джонни Ледлоу. Линкор «Ривендж».

Нарвик, 15 октября 1943 года

Мы должны были победить. Потому что очень хотели победить. Наш боевой дух был силен, как никогда. Окажись среди нас провидец, рассказавший, что будет, и предложивший отступить – мы заклеймили бы его навеки как труса.

Сорок третий был для Британии годом страшных испытаний. Казалось, что Империя рушится, как Рим. Японцы в Индии, итальянцы в Африке, немцы на Мальте, в Суэце и Гибралтаре. Мы отступали, неся огромные потери, казалось, что удача отвернулась от нас. Но мы твердо знали, что Империя жива, пока есть солдаты, готовые за нее сражаться и умирать. И мы хотели драться – чтобы Империя поднялась снова.

Говорят, что Адмирал не отступил, потому что это было запрещено ему лично сэром Уинстоном.