Ты не сбежишь

Всё смазывается в один жуткий жужжащий звук, рвущий перепонки, и мелькающие полосы перед глазами. Ужас топит меня в своей липкой трясине, и эти несколько десятков секунд, кажется, растягиваются навечно.

На очередном вихре Миксаева ведёт в сторону, и он проходится очень близко. Я лишь успеваю оттолкнуть Колю и крепко зажмуриться перед ударом.

Но удара не происходит. Громкий рык мотоцикла оглушает, когда меня перехватывают поперёк талии и дёргают в сторону. Всё происходит так быстро и стремительно, что я с опозданием осознаю, что происходит.

Влад снова меня похитил прямо от университета. На глазах более чем десятка людей. Может, они нашли это милым ухаживанием, может, многие девушки позавидовали, но то, что я сейчас оглушённая и дезориентированная судорожно хватаюсь за его куртку, пытаясь на скорости не слететь с долбаного мотоцикла, ни хрена милым не выглядит.

Он усадил меня к себе лицом – спиной к рулю. И сейчас давит на газ. Мне до невозможности страшно, а держаться приходится за него самого. И я держусь. Мёртвой хваткой цепляюсь за кожу куртки на плечах, вжимаюсь лбом куда-то в грудь, потому что вокруг всё мелькает и сливается.

Но внезапно совсем скоро Влад сбрасывает скорость и тормозит у обочины. От страха у меня стучат зубы, но я прикладываю усилия и отлепляю скрюченные пальцы от подонка. Слезаю с адовой машины и едва не падаю от того, что ноги подкашиваются. Миксаев подхватывает меня под локоть, но адреналин в моей крови выплёскивается резким криком:

– Убери руки, чёртов придурок! – я кричу громко и толкаю его в грудь. – Ты вообще без головы!

– А ну тише, – Влад хватает меня за воротник куртки и резко дёргает на себя, заставляя в секунду заглохнуть. – Это что за утырок был рядом с тобой?

– Мой однокурсник, – голос дрожит то ли от злости, то ли от страха.

– И какого хрена?

– Потому что я этого захотела!

Я проигрываю бой. Как бы ни храбрилась, как бы ни билась за себя – я проигрываю и осознаю это. И панически боюсь.

– Я, кажется, вполне понятно тебе объяснил: ты только для меня. Только моя! Это подразумевает никаких грёбаных утырков-однокурсников в радиусе трёх метров.

– Ты не можешь запретить мне!

– Могу.

Я закусываю губы, чтобы не дать слезам выступить на глазах, и качаю головой. Это спор слепого с глухим. Невероятно. Просто уму непостижимо.

– А теперь садись и поехали.

Он отпускает куртку, но перехватывает меня сзади за шею. Не сжимает, но и отстраниться не позволяет, хоть я и пытаюсь оттолкнуть.

– Куда?

– Куда я скажу.

– Я не поеду.

– Поедешь. Ты же не хочешь, чтобы я сломал Николаю ноги, правда, Лера? И всё из-за твоей неосмотрительности.

– Не посмеешь. Это за гранью уже, Влад.

Миксаев растягивается в ледяной ухмылке, и я понимаю – посмеет. Ему плевать. Он способен на всё.