Белоснежка для Его Светлости

— Книжку дайте сюда, — потребовал Ашенсэн, протянув руку.

— Так щит мешает, — спокойно ответил Варг.

— Ий! — многозначительно проговорил темноволосый.

— Уже, — нехотя отозвался рыжий, махнув рукой.

Никаких видимых изменений не произошло, однако ничто не помешало Сияющему подняться по ступеням к нам и забрать из моих рук «Летописи Годранга». Возражать я не стала, хотя отдавать и не хотелось. Но кто же перечит божеству, которому орден Триалина поклонялся сотни лет?

— И как это понимать? — полистав книгу, спросил брюнет.

— Что именно? — на этот раз ему ответила я.

— Это! — сказал мужчина и продемонстрировал нам девственно чистые страницы.

— Евангелина не желает с вами общаться? — пряча улыбку, предположила я. И, желая сгладить свое заявление, тут же выдвинула новую версию: — Возможно, все дело в связи, которая была установлена между нами во снах. Наверное, Евангелине проще контактировать именно со мной, а не с кем‑либо другим. Верните книгу, я у нее спрошу. Есть вероятность, что она даже ответит.

Мужчина смерил меня задумчивым взором чуть прищуренных изумрудных глаз, потом молча отдал гриморию и жестом предложил начинать интересоваться.

"— Ева, ты здесь? — шепнула я, чувствуя себя под перекрестными взглядами присутствующих жутко неловко. — Скажи нам… — и замолчала, вопросительно посмотрев на Сияющего.

— Выясни, зачем она сбежала, — подсказал он, и я послушно повторила.

«А не зачем было, да?» — прочла на некогда пустой странице.

— Естественно, незачем! — воскликнул огненноволосый господин, причем весьма раздраженно. — Ты не могла не знать, что я иду к тебе. И о моих чувствах к тебе-тоже.

«Иди ты в Бездну со своими чувствами, Ий, — огрызнулась гримория, ощерившись острыми углами жутковатых букв, как еж иголками.

— А кто в этом виноват? — без тени раскаяния, поинтересовался рыжий. — Ты сама к нему сбежала, заявив, что ОН, а не Я, твой идеальный мужчина. Вот и поплатилась за неверный выбор.

— По-моему, единственный, кто поплатился, — это я, — устало вздохнул Ашенсэн. — Ты сотворил это чудовище, а она… — он замолчал, скривившись, как от зубной боли. Видать, нехило ему нервы потрепала идеальная женщина Ийзэбичи, раз он упаковал ее в хрустальный гроб аж на две сотни лет.

— А мы что же, просто под раздачу ваших любовных дрязг попали? — процедил сквозь зубы Закария, шагнув вперед, но Лар с Кирстаном его не пустили к Лучезарному. — Чем провинились наши предки? Войной? Или версия «Летописей Годранга» уже не актуальна? За что наказывать магически одаренных детей, которые ни сделали никому ничего плохого? Многие ведь не смоли пережить оборот!

— Каких детей? — нахмурился брюнет.