Белоснежка для Его Светлости

А спустя несколько секунд, которые понадобились спасителю для поднятия наверх своего «улова», задергалась, пытаясь вырваться из плена чужих чар, потому что сидящий на виверне монстр выглядел страшнее довольно урчащих змей. Большой, светящийся, с черными впадинами глаз, смотревшимися жутко на светлом пятне «лица». А музыка все звучала, становясь громче, ярче, сильнее… мелодия сливалась с шумом волн, наполнялась свистом ветра и дополнялась слаженным урчанием странно покачивающихся левиафанов. Меня же, вздернув с помощью сети, поймала за шкирку, как нашкодившего котенка, когтистая рука чудовища, постепенно обретающего человеческий вид.

И был этот жест таким до обидного знакомым, что я, не сдержавшись, воскликнула:

— Ты же обещал!

И это стало ошибкой. Потому что злой, как черт, Варг, застряв в пограничной форме, разжал пальцы, но не успела я шлепнуться в седло, отбив себе копчик, как он сжал мои плечи и, довольно ощутимо тряхнув, рявкнул:

— Дур-р-ра безголовая! — и снова тряхнул, глядя полыхающими белым заревом глазами, на перепуганную меня. В гневе эррисара света я еще не видела и… лучше б так оно и оставалось.

Потому что стало страшно, действительно страшно, от страха я, видать, и сморозила:

— Сам виноват, кобель проклятый! — и, закусив губу, втянула голову в плечи, ожидая расправы. Слезы навернулись на глаза, как ни старалась пресечь это унизительное проявление слабости. А руки, напротив, сжались в кулаки от раздражения на саму себя.

Маг удивленно моргнул, на мгновение прикрыв веками ненормальное сияние своих белесых глаз, потом усадил‑таки меня боком на довольно вместительно седло, стер большим пальцем с щеки сорвавшуюся с моих ресниц каплю, и, буркнув «Прости, переборщил», хлопнул виверну по чешуйчатому боку, направляя прочь из окружения раскачивающихся в такт музыке левиафанов, которые не обращали на нас никакого внимания, зачарованные таинственной флейтой.

А я в нестерпимом желании быть ближе к теплому и сильному мужскому телу плюнула на гордыню и прижалась теснее к мужу, обвив руками его талию и покрепче вцепившись пальцами в ремень кожаных штанов, чтобы не дай бог не свалиться случайно в море. И ногами бы обхватила для пущей надежности, если б они не были пристегнуты к скайтовиру.

Меня знобило, ломало и просто трясло, причем не столько от холода, сколько от пережитого ужаса. А те, кто этот ужас вызвал, спрятав кольца под водой, вытянули вверх длинные шеи, которые покачивались из стороны в сторону, как деревья на ветру.

— Шторм будет, — устало проговорил эррисар, обняв меня за спину. Это означало, как я надеялась, что он принял мою молчаливую попытку примирения. — Левиафаны-вестники непогоды.