Белые искры снега. Анна Джейн

Чуть подумав, я вздохнула и стала набирать номер телефона единственного человека из прошлого, с которым общалась. И хоть созванивались мы крайне редко, он быстро ответил на мой звонок – не прошло и пару секунд.

- Настасья? – удивлённо спросил мужской приятный тенор, и я поняла, что с облегчением вздохнула, уловив в нем нотки не только удивления, но и радости.

- Привет, Юра, - откликнулась я, видя в зеркале, как улыбаюсь.

- Привет, сестренка, - отозвался жизнерадостно Юра. – Давно я не слышал твой голос. Как жизнь?

- Хорошо. Надеюсь, твоя – тоже, - отозвалась я.

- Еще бы, - хмыкнул он.

– У меня все окей. Чего ты мне звонишь ночью?

- У нас уже не ночь, а день, не забывай о разнице во времени, - наставительно произнесла я, даже и не подумав извиняться за столь поздний звонок. У Юры ночной образ жизни – даже сейчас на заднем плане играет громкая музыка и слышен веселый смех парней и девушек, он засыпает только под самое утро, а потому я смело набрала его номер."

"- А, точно. Все время забываю эту огромную разницу во времени! Настасья, что-то случилось? Ты просто так мне не звонишь, - спросил Юра у меня. Он, как и настоящий дядя Алены, жил в Западном полушарии, только не в Канаде, а в США, а еще точнее, в Лос-Анжелесе.

Его мать думает, что Юрочка там усердно учиться, а он отлично и со вкусом прожигает жизнь.

- Нет, мне просто нужно кое-что узнать, - сказала я.

- Узнай, - великодушно разрешил Юра.

- Где сейчас Тимофей? – я решила спросить прямо.

- Ого! Не ожидал, что ты будешь звонить мне посреди ночи - а, сорри, сорри, забыл, что у вас день! – с вопросом, где наш любимый дядя Тим, - захохотал двоюродный брат. Мне мигом вспомнилась картина из далекого детства, когда на большом совместном праздновании Нового года, в доме человека, называющего себя моим отцом, произошел курьезный случай, в ходе которого мелкий еще Юрка плюнул в тарелку ненавистному дяде Тимофею.

Не просто так, а в наказание, ибо дядя выкинул его любимого робота, споткнувшись об него в холле. Правда, никто кроме меня и Юрки об этом до сих пор не знает, в том числе и наш дядюшка, так и не заподозривший неладное в своей тарелке с мясом, запеченным каким-то особым способом.

- Ага, любимый, - скривилась я, вспомнив дядюшку Тима, которого с детства не могла терпеть и боялась.

Юрка тоже не пылал к нему особо яркими чувствами. Думаю, история с плевком в тарелку показательна. – Так где он?

- А я ему не нянька, чтобы знать, где он, - опять захохотал парень и вдруг завопил, как ужаленный, на ладном английском. – Синди, Синди, не смей меня щекотать! Ненавижу щекотку! – после он заржал, как сумасшедший, явно от кого-то отбиваясь. На заднем плане появился женский смешливый голос, который без остановки повторял: «Иди ко мне, иди ко мне, ну иди же ко мне!».