Белые искры снега. Анна Джейн

И хоть связь с миром живых была отличной – магический знак и сила медиума, знающего особые слова, сделали свое дело, но два других духа, один из которых тоже хотел поговорить с живыми, здорово мешали. Поэтому рассерженный мужчина с гитарой за спиной, собрав все свои силы, оттолкнул этих двоих подальше от блюдца, поступившись разговором.

- Иди, девочка, на мое место иди, - сказал он подростку, которая с любопытством смотрела на потасовку взрослых духов.

И она пошла.

Как только девочка коснулась пальцами блюдца – единственную сейчас возможную связь между двумя мирами, она тотчас поздоровалась.

Со смайликом, как привыкла. Правда, пришлось описывать смайл, но, может быть, будет понятно?

Она хотела сразу же обратиться к Насте, но одна из присутствующих девушек ее определила и задала вопрос о том, когда встретит любимого человека. Подросток, которой было это совершенно неведомо – не многие духи могут сказать, что будет, посмотрела в лицо спрашиваемой, и вдруг узнала ее. Красивая, высокая, синеглазая, русоволосая, со здоровскими косами и модной одежке. В окружении друзей. С невидимыми следами поцелуев на губах. И с красивыми длинными аккуратными ногтями с элегантным нежно-лавандовым френчем.

Девочка глянула на свои темно-розовые, облупленные по краям, уже много лет остававшиеся одними и теми же короткие миндалевидные ногти, и сжала зубы.

Ее гневу и обиде не было предела. Сразу же вспомнилось все, что было в прошлом. Все, до мельчайшей детали: от оттенка неба до того, в каком узоре были рассыпаны темно-зеленые стекла разбитой бутылки под ногами.

Она не сразу взяла себя в руки и, мерцая, словно свеча, коих в комнате горело несколько штук, девочка стала говорить дальше – с трудом, несколько бессвязно, но совершенно искренне.

Глаза ее покраснели от слез, алые тонкие губы были закусаны, пальцы дрожали.

Девочка слышала зов, на который, повинуясь, должна была уйти прочь, но не могла этого сделать. И как только она собралась сказать Насте самое главное – о Ярославе, в комнате появились вдруг едва заметные то ли огоньки снега, то ли сияющие снежинки, наполнившие собой все пространство, и возник еще один представитель сверхъестественного мира. Не она пришла на его зов, а он сам явился за ней. Облаченный в белые одежды с золотой вышивкой статный мужчина лет тридцати пяти - сорока, главным украшением широкого круглого лица которого были чистые ясные глаза невероятно голубого, как дно горного хрустального озера, цвета, вздохнул и с сожалением покачал светловолосой головой.

- Нельзя, Дарёна, - сказал он со строгостью в тихом глубоком голосе, в котором слышалось и затаенное сострадание. – Пойдем.

- Я должна сказать! Пожалуйста, - в ее голосе была и мольба, и упрямство, и желание сопротивляться и делать по-своему.