Белые искры снега. Анна Джейн

- Анастасия Владимировна, - повторила за мной Светлана Викторовна, решившая представить меня деткам, взирающим на меня в стоячем положении – как только ученики увидели мою скромную персону, они тотчас встали, правда, нехотя и вразнобой. Мне сразу же вспомнилось, как в школе мы вставали в начале каждого урока, чтобы поприветствовать учителя. А учительница между тем продолжала. – Она практикант из нашего государственного университета и некоторое время будет вести у вас уроки русского языка.

Меня стали рассматривать еще с большим интересом, но все так же молча.

- Скажите им садиться, - шепнула мне весело Светлана Викторовна.

- Не могу, - отвечала я так же тихо, - это пока что не моя обязанность.

Что за глупости?

- Какая же вы стеснительная, - улыбнулась мне учительница и разрешила детишкам сесть. Они тотчас развалились за партами перед открытыми тетрадями и учебниками – урок был сдвоенным, и перемена прервала ребят на изучении какого-то материала – как позже оказалось, это был урок литературы и ученики обсуждали антиутопическую повесть «Котлован» Платонова.

- Вы пока посидите на задней парте, Анастасия Викторовна, посмотрите, как мы работаем, - сказала, улыбаясь, учительница, и я, послушав ее, пошла по проходу между первым и вторым рядами, к своей большой неожиданности увидев на третьей парте первого ряда мальчишку по имени Костя, который был в кабинете директора, а на третьем ряду, на предпоследней парте – сына Инессы Дейберт, Ивана. На втором ряду, на второй парте, с недовольным видом барчука сидел отпрыск визгливой Лилии Аркадьевны.

В одном его ухе я заметила наушник. Что же, мальчик явно не любитель учиться, если на уроке слушает музыку.

Ого, а мне повезло оказаться с этими ребятками в одном классе. Забавно, однако. Глядишь, еще раз с Дейберт встречусь - она классная и справедливая. В этом я сегодня еще раз убедилась.

Класс оказался довольно большим – почти тридцать человек, и мальчиков было примерно столько, сколько и девочек, а может быть, на пару человек больше. Я села за самую последнюю парту второго ряда, которая по неизвестным причинам пустовала – сидевшие передо мной высоченные парни, больше похожие на профессиональных волейболистов с детскими лицами, тут же принялись оборачиваться.

Когда мальчишки обернулись раз в третий или четвертый, я широко им улыбнулась и кивнула на доску, около которой Светлана Викторовна объясняла, что котлован – это метафора могилы, и что перед тем, как что-то создать, нужно что-то разрушить, и делала это все с тем же восторженным видом.