Белые искры снега. Анна Джейн

"

"- А вы пользуетесь на лекциях телефоном? – спросила мелодичным голосом вторая барби с идеально ровной челкой, только уже брюнетка. Ее прищуренный взгляд, направленный на меня, был слегка издевательским. – Вы ведь еще в университете учитесь, да? – уточнила она, явно показывая мне, что не считает меня за учителя. – Студентка?

- Да, последний курс, - ответила я ученице. – Сообщаю для тех, кто не знал. Все практиканты, попадающие в школу – это студенты старших курсов.

- А-а-а, да-а-а, точно, - протянула брюнетка, ненароком демонстрируя длинные алые ноготки.

– Так у вас разрушают пользоваться телефоном?

Естественно, я пользовалась на лекциях мобильником, как и все другие одногруппники, но делала это так, чтобы не мешать преподу. Звук на парах у меня всегда был выключен, а если я писала смс или что-то искала в мобильном Интернете, то совершенно незаметно, держа телефон на коленях или под столом. Если же нужно было срочно поговорить, я незаметно ускользала из аудитории в коридор, и то это было редкостью.

- Разрушают. Если это не мешает учебному процессу, - ответила я, все так же старательно сдерживая гнев.

- А что вы тогда Стасику запрещаете и отобрали его мобильник? – продолжала ученица и мельком глянула на Ярослава, словно ожидая его одобрения.

- Это мы обсудим на перемене, - сказала я, глянув на часы. – Нам еще многое нужно успеть. И я вновь, ощущая себя то ли акробатом, то ли клоуном, встала у доски, рассказывая теорию.

Чем больше я преподавала, тем больше понимала, что не желаю быть учительницей в школе ни за что на свете. Наверное, в этом виноват был Зарецкий и его план по избавлению от меня. С этого урока меня постоянно преследовали посторонние звуки, ужасно отвлекающие и меня, и других учеников от учебного процесса: то сообщение придет, то «скайп» или какая-от другая мобильная программа заявит о своем существовании, то вдруг заиграет какая-то непонятная мелодия то ли будильника, то ли звонка.

Кто-то даже однажды запустил игру по планшетнику, и четверть урока меня нервировал звук выстрелов и непонятного рева, пока я не отобрала у друга Стаса, сидящего с ним за одной партой планшетник.

Однако с этим я справлялась. Держа себя в руках, я отчитывала нарушителей порядка спокойным, но твердым голосом, не показывая своих чувств, а также забирала их игрушки до конца урока.

В дневниках ничего не писала – во, первых, у половины класса дневников с собой вообще не было, а, во-вторых, как я понимала, записи преподавателей в дневниках мало волновали многих родителей.

Однако постоянные посторонние звуки были далеко не единственными факторами на первом этапе Яра по изгнанию меня из школы. Мое ничтожество, как учителя показывали и другими способами.