Белые искры снега. Анна Джейн

И я вновь опустила пальцы на фортепиано, чтобы продолжить эту мелодию, исполнив пару аккордов.

Жаль, что фортепиано оказалось расстроенным.

А дальше словно был сон во сне. Я поняла вдруг, что помещение изменилась. Моя душа находилась совсем в другом месте

Эта квадратная комната была залита нежным весенним солнечным светом. Небо за распахнутым окном сияло лазурью, за ним тянулись кверху веточки деревьев, на которых только-только набухли нежно-зеленые почки.

Стены цвета чайного дерева, однотонный ковер папоротникового оттенка, тонкие, светло-мятные занавески, письменный деревянный стол, стул с мягким сидением, шкаф, диван, на спинке которого громоздились мягкие игрушки, прибитые к стене полки с дисками, книгами, журналами, альбомами, косметикой. С одной из полочек свисало несколько пар ярких бус и цепочек, рядом с другой висел плакат с загадочным лицом известного тогда музыканта Аларма. На краю стола, грозясь вот-вот упасть вниз, стояла салатовая подставка для ручек, карандашей и фломастеров. На подоконнике высилась тарелочка с жевательными и конфетами и леденцами.

Обычная девчачья комната. Чудесное весеннее субботнее утро. Атмосфера юности, легкости, предвкушения и юношеских дерзких фантазий.

Фортепиано, стоявшее в углу, тоже стало другим – новеньким, блестящим на солнце. Мои пальцы лежали на его клавишах – так же, как и в комнате дома Юлианы. И я знала, что нужно играть дальше.

Сев на стул перед фортепиано, я вновь принялась играть – сначала осторожно, зажато, сбиваясь и начиная сначала, но затем кисти обеих рук стали легкими, почти невесомыми, движения – более плавными, а звуки – более уверенными и насыщенными, и в комнате раздалась легкая солнечная музыка – импровизация мелодии, принадлежавшей балерине и ее шкатулке. От удовольствия, получаемого от игры, я сомкнула ресницы и полностью отдалась столь нежданно настигшему меня вдохновению. Пальцы летали над клавишами, затылок ласково грело солнце, по телу струилось умиротворение.

Однако вскоре мне пришлось открыть глаза – я стала частью дуэта. Кто-то подошел ко мне мне, и теперь мы играли в четыре руки. С интересом распахнув глаза, я увидела, как к моим пальцам на фортепиано присоединились тонкие длинные пальцы зеленоглазой девчонки лет пятнадцати с узким веселым лицом, обрамленным темными, до подбородка, волосами. Она подмигнула мне, и я улыбнулась ей в ответ. Этой девушки не должно было тут быть, однако волшебство этой реальности сделало свое дело – я даже не удивилась. Более того, была даже рада такой внезапной встречи."

"Мы играли вдвоем, понимая друг друга без слов, разговаривая звуками, и мелодия все менялась и менялась, дразнясь и выходя сказочно-завораживающей.