Белые искры снега. Анна Джейн

Впрочем, и Настя осталась для него обычной человеческой девушкой, которую не удалось использовать, и даже лицо ее он почти не помнил, хотя им еще предстояло встретиться и не раз. Впрочем, как и с Ярославом. Но это должно было произойти через несколько лет, тогда, когда Карл Риттенберг почти с удовольствием играл роль обычного человека - все равно сильной магией ему пользоваться запретили.

Меркурий, тоже лишенный права использования магии выше второй ступени, все равно постоянно находился рядом с Настей, в качестве парня ее лучшей подруги. Да и Арина сумела приблизиться к Хранительнице, не вызвав подозрения у Карла Риттенберга и его людей. Они клялись охранять Настю, хранительницу браслета, до самой смерти, как, впрочем, делали и их родители, и родители их родителей…

Эпилог

Сегодняшний день был на удивление теплым; морозы, ворча, отступили на север, и на улице было не больше десяти градусов. Ветерок был слабый, южный, а воздух казался свежим и пах, кажется, молоком, и потому вдыхать его было одно удовольствие.

Я неторопливо шла по заснеженной и сверкающей гирляндами улице, витрины магазинов которой были украшены перемигивающимися друг с другом огоньками, блестящей мишурой, красочными елочными игрушками – Новый год был уже совсем близко, а потому повсюду витало легкое, как ванильное облачко, праздничное настроение, и, казалось, воздух был наполнен ожиданием чего-то нового, светлого и чудесного. Шагающие мне навстречу с городской елки накатавшиеся на горках дети в сопровождении родителей смеялись, и я с улыбкой смотрела на них – дети всегда по-настоящему, искренне радуются Новому Году и верят в сказки ровно с той же силой, с какой взрослые не верят в волшебство. Я тоже отчаянно хотела верить в сказку, и, кажется, даже чувствовала ее рядом с собой - ее дружеское прикосновение, теплое дыхание, тихий шепот, но… Я все же была взрослой, и мне не полагалось верить в то, чего не существовало.

Сказок не существует. Чуду нет места в жизни. Волшебство искрится только в книгах

Может быть по этой причине, а, может быть, совершенно по другой, о которой я никак не могла вспомнить, сегодня, за день до Нового года, мне было грустно. Светло на душе, но необъяснимо грустно. Вроде бы все было хорошо, все шло по плану. Здоровье было в порядке и больше я не наблюдала за собой никаких странностей, друзья оставались рядом и поддерживали меня, родственники более не докучали, работа и учеба были в полном порядке. По практике я получила «отлично», несмотря на то, что открытый урок был сорван выходкой Ярослава Зарецкого, а после и чрезвычайным происшествием. Мне без разговоров поставили самую высокую оценку в зачетку и ведомости и предельно ясно намекнули, что это моя компенсация за случившееся.