Белый Ворон: Малыш

Потом облапила охранника и приказала ему отнести её в комнату, потому что она пьяная; а потом стала возмущаться, что не осталось вина; а потом… Что потом, она уже не помнила. Только проснулась она утром в своей комнате с больной головой и непониманием где находится.

«А, — осмотревшись, догадалась она, — меня привезли».

Она полежала немного и вдруг закричала:

— Спайк!

Тишина. Мирла послушала эту тишину и села.

— Спайк! — Опять крикнула она.

Послышался шум и в комнату вбежал Аск.

— А? — Сказал он.

Она уставилась на него и болезненная улыбка пробежала по её лицу:

— А ты разве Спайк?

— Он уехал, — Аск взмахнул рукой под самый потолок.

— А, — протянула Мирла, — врача позови.

— Зачем?

— Пусть посмотрит. Может, меня изнасиловали. Я ничего не помню."

"Аск отвесил челюсть, соображая правду она говорит, или придуривается. Но Мирла уже забыла о своих словах. Мутным взглядом, она провела вокруг и снова уставилась на парня:

— Я хоть договорилась вчера?

Аск энергично кивнул:

— Эти, — он помахал над головой, — в Совет вошли, дань привезли и Вереса выгнали, — Аск словно бы отвесил кому-то подзатыльник, показывая, как Вереса выгнали, — они хотели кончить его, да Спайк не дал. А что? Ты правду ничего не помнишь?

Мирла отрицательно помотала головой, но ответила несколько другое:

— Помню. Уговаривала их — помню. А как приехала не помню.

— Так врача позвать?

Мирла сдвинула брови и не поняла:

— Зачем?

— Может, тебя изнасиловали.

— Отстань, — она поднялась, — это бы я помнила. И отвернись, я голая.

— Не голая ты, — возразил Аск, — ты в этой… В майке.

Майкой он назвал ночную рубашку, которую Мирла когда-то купила себе.

— Вижу, — Мирла погладила себя по груди, — ты одевал, или я сама?

— Спайк, — отчего-то расстроившись, ответил Аск.

— А, — протянула Мирла и пошлёпала в ванную, — полотенце принеси.

Где-то далеко ухнул взрыв и разгорелась перестрелка. Люди Крикса и бойцы коперии, добивали диверсантов на окраине города. Бой был недолгим и Мирла не успела дойти до ванной, как всё закончилось.

Она стянула с себя «ночнушку», открыла холодную воду и встала под струю…

…Бошу не одобрял чрезмерной, как ему казалось, гуманности Спайка. Но спорить не хотел. Он только сказал Спайку:

— На твоём месте я бы их расстрелял.

— Нельзя расстреливать, — не согласился Спайк, — они такие же наёмники, как ты. Их наняли, они пошли. Они, конечно, могут ещё прийти, но, Бошу, разве у них нет понятия чести и той же гуманности?

Спайк закончил вопросом и Бошу вынужден был отвечать:

— Это у одного. А у другого? Второй так ни слова и не проронил. К тому же он Гавшара подстрелил. А Гавшар — это наш человек. Неужели, ты спустишь с рук нападение на твоего человека? Ведь ты всегда говорил иначе.