Белый Ворон: Малыш

Подошёл к нему вплотную и встряхнул за плечи:

— Ты хоть соображаешь, чего ты сказал?

Бомж был костлявый и худой. Он чего-то испугался:

— Нет…

— Да не дрейф, — Спайк чувствовал непонятное облегчение, — ты сказал «жаль» после того, как я сказал, что не роюсь в помойках. Понимаешь?

Бомж не понимал. Спайк ещё раз попытался объяснить:

— Понимаешь, я хожу в магазин, покупаю еду. Хлеб, сыр, иногда колбасу, а ты говоришь «жаль» будто в помойках рыться лучше, чем иметь деньги и ходить в магазин.

Бомж не понимал. Тогда Спайк отпустил его:

— Ладно. Не важно это. Пошли!

— Куда?

А правда, куда?

— Ко мне, что ль, — подумав, ответил Спайк.

— Зачем?

— В гости, что ли. Угощу чем-нибудь.

— Пошли, — обрадовался бомж, — а далеко?

— Рядом.

Пока шли, бомж совался во всякие дырки, шелестел какой-то бумагой и пытался поймать дикую кошку. Для этого он швырнул в неё камень, но не попал и расстроился:

— Столько мяса убежало.

— Слушай, как тебя зовут? — Не выдержал Спайк.

— Аск. А что?

— Ничего! Ты на охоте, или в гости ко мне идёшь?

— В гости иду.

— Так чего за кошкой гоняешься?

— Так не с пустыми ж руками…

— Не с пустыми? — Спайка снова разобрал смех, — ты думаешь, я кошку буду есть?

— А что? Хорошее мясо!

— Не трудись. Что поесть у нас найдётся.

На улице уже забрезжил рассвет, а в подвале всё ещё было темно. Спайк пошарил руками под лежаком и достал огарок свечи. Чиркнув простенькой зажигалкой, запалил его и поставил на обрубок ржавой трубы. Слабый огонёк осветил помещение и Аск завертел головой.

— Хорошо ты устроился, — с завистью заметил он и тут обнаружил самое главное, — а это что у тебя тут? А?

К потолку был подвешен кулёк с хлебом и сыром.

— Чтобы крысы не сожрали, — пояснил Спайк и отцепил кулёк с проволоки.

Аск шумно сглотнул слюну. Алчным взглядом, он следил за тем, как Спайк ножом режет хлеб и укладывает на него кусочек сыра.

— Держи, — Спайк протянул хлеб с сыром и Аск вцепился в него зубами.

Старательно работая челюстями, бомж, тем не менее, не успевал пережёвывать. Он глотал куски, давился и снова глотал, а глаза его неотступно следили за новым куском, который Спайк отрезал для себя. При этом свободная рука бомжа сама по себе тянулась к хлебу и Спайк не мог не вложить в неё этот кусок."

"Жадность дошла до абсурда. В правой руке Аска всё ещё оставался хлеб, когда левой рукой он потянул в рот второй кусок хлеба. Куснув с обеих рук, он продолжал бестолково работать челюстями.

Спайк не выдержал:

— Эй! Ты что, сдохнуть хочешь?

Аск замер, его челюсть прекратили движение, а глаза испугано моргнули. Но с полным ртом, ни сказать, ни спросить он ничего не мог.

— Ешь спокойно, — пояснил ему Спайк, — Не успеешь? Так это всё твоё. Не торопись.

Челюсти Аска заработали быстрее.