Бенефис мартовской кошки

Рука не подвела старого вояку, пуля угодила мужчине в грудь, и несчастный скончался по дороге в больницу. Только это был не бомж, а зять Тамары Павловны, мирно шедший домой.

– Какой ужас, – прошептала я, – вот несчастье!

Тамара Павловна замялась, потом, понизив голос, сказала:

– Конечно, мы его и похоронить пока не можем. Милиция до сих пор тело не отдает, зачем-то оно им нужно. Но знаете, Дарья Ивановна, грех, конечно, так говорить, Кариночка до сих пор в шоке, любила она мужа-то, только господь нас от него освободил. Измучил совсем, никаких сил не осталось.

– Пил?

– Хуже, – грустно отмахнулась Тамара Павловна, – сначала дрянь всякую глотал, потом колоться начал, а ведь какой приличный человек вначале был, неудачник, правда…

– Почему?

Тамара Павловна налила мне еще ужасного чаю и взглянула на часы.

Ей явно хотелось выговориться.

– Вы на машине? – спросила она.

– На электричке.

– Тогда вам придется у меня часок посидеть, сейчас последняя в Москву пойдет, потом перерыв.

Словно торопясь подтвердить ее слова, загрохотал поезд. В буфете тоненько затренькали рюмки и стаканы, запрыгала на столе пустая хлебница.

– Заболтались мы, – вздохнула Тамара Павловна.

– Ну и ладно, – улыбнулась я, – надо же иногда и отдыхать. Поеду через час, не беда, а почему ваш зять неудачник был?

Хозяйка грустно улыбнулась:

– Видать, таким уродился, не пришей кобылке хвост, учителем работал в школе.

– Да? Уважаемый человек!

Тамара Павловна махнула рукой:

– Куда там! Они с Карочкой поженились, когда на последнем курсе он был. Муж, покойник, злился, все говорил: «Ему прописка нужна, а не Карина».

Но Тамара Павловна о всех людях думает сначала только хорошее, поэтому и встретила молодого зятя с распростертыми объятиями.

Ну и наплевать, что он из провинции, без роду и племени. У самих, чай, не графы и не князья в предках. Дом большой, пять комнат, есть где разместиться. Кариночка счастлива, летает, словно крылья выросли, в хозяйстве еще одни руки прибавились, чего еще надо? Только жить да радоваться.

Но скоро добрейшей Тамаре Павловне стало ясно, что никакого толку от молодого зятя в хозяйстве нет. Руки у него росли оттуда, откуда у большинства людей торчат ноги. Ни гвоздя прибить, ни воды наносить, ни дров наколоть Вадим не мог.

Тесть только крякал, глядя, как супруг дочери устраивается за столом с пачкой бумаги. Впрочем, разок он попытался призвать зятька к порядку и сказал:

– Слышь, сынок, мы с матерью уже старые коровам хвосты крутить, ты бы пошел да поменял в хлеву подстилку животине, и поскреби Зорьку, вся в говне стоит.

Вадим сморщился, словно хлебнул уксусу, Карина мигом подскочила:

– Сейчас сделаю.

– Сиди, – велел отец, – для тяжелой работы мужики есть.

Но Вадим даже не шевельнулся.