Беременна (не) от тебя

И согласился я на предложение деда только ради наслаждения наблюдать за тем, как отец краснеет в приступе гнева, и…

– Проходимец, – отшвыривает он тарелку с пастой, которая разлетается по гостиной, – щенок, я так и знал! Облапошил старика, и радуешься?

Ваза с цветами летит на стоящий у окна мольберт, безнадежно уродуя незавершенный рисунок. О, а сейчас, кажется, и мне прилетит?

– Не стоит, – встаю навстречу идущему на меня отцу, сжимающему кулаки. – Ты ведь понимаешь, что я тебя одним ударом уложу?

Не понимает.

Замахивается, и я ускользаю от его руки, не желая мараться об него. Хотя сколько раз мечтал о том дне, когда смогу наказать отца. Теперь возможностей хоть отбавляй.

– Отец из ума выжил. Маразматик старый, позволил обдурить себя несчастному сиротке, – выплевывает отец, кружа вокруг меня, как стареющий ястреб. – Ты ничего не получишь! Ни единого гроша!

– Дед пока жив, и умирать не собирается. А потом… потом я получу сорок процентов всего, – отвечаю, и добавляю с усмешкой: – А затем отдам все это маме. Она заслужила и побольше за все эти годы с тобой.

И отец бросается на меня, хотя я уж было решил, что он приходит в себя.

Но нет, всем телом кидается, хочет массой своей задавить, и я отшвыриваю его от себя. В тот самый мольберт с искореженным, мокрым рисунком.

– Что… что вы творите? – на шум выбегает Вика, ступая неслышно, словно невесомая. – Тимур, о Боже! – подбегает она к отцу, и поднять пытается.

А тот кряхтит, упираясь локтями в пол, и воздух хватает по-рыбьи. Вроде я и не сильно его приложил, оттолкнул просто.

– Давай, держись за меня, – девушка пытается поднять отца с пола, но у нее слабо это получается.

– Отойди. Давай помогу.

– Не подходи, – шипит она мне и, наконец, помогает отцу на ноги встать. – Убирайся из этого дома! Из моего дома! Пошел вон, Ратмир!

Какие громкие слова, птичка.

Только это теперь и мой дом тоже. Может, обрадовать девочку?

– Сейчас-сейчас, – бормочет отец, дрожащими пальцами набирая чей-то номер. – Сейчас все будет… отец! Ты и правда вписал этого в завещание? Да, Ратмира! Сорок процентов?

На отца смотреть неинтересно. Все-равно, я знаю, что дед выйдет победителем из этой схватки, как и всегда. А вот на Вику… на нее можно и поглядеть.

На то, с каким сожалением она оглядывает устроенный погром в гостиной.

А какое осуждение сквозит в ее глазах!

– Твой рисунок, птичка? – киваю на мольберт, и добавляю – Был?

– Мой.

– Прости.

Она лишь отмахивается, и морщится при выкрике отца, который пытается доказать деду, что мне и ломаного гроша достаться не должно. Как его накрыло, просто песня.

– Ну у вас и семейка, – качает девушка головой. – Что же вы за люди такие? Деньги, деньги, деньги… всюду эти деньги. И никого они счастливым не сделали. Никого из вас.