Беременна от брата жениха

"

"Я стараюсь дышать глубоко, размеренно. Чего только в жизни не было, правда?

Но грудь почему-то взлетает от учащенного дыхания, а сердце, кажется, разогналось до сотки уже не единожды.

Ну, чего ты, милое? Работай, дыши, не беги. Замедли шаг, тебе все-таки всю жизнь работать, сердце…

Вместе с этим передо мной появляются большие доверчивые глаза дочери, и я понимаю, что уже не смыслю жизнь без нее. Получается, всего одна глупость со стороны Андрея позволила родиться моей крохотной малышке? Вот так просто – жених подменил мои противозачаточные, надеясь вскоре стать отцом, Тимур изнасиловал меня, а я забеременела – вот так просто?!

Простите, не так… Глупость Андрея, жестокость Тимура и моя любовь к еще не родившемуся плоду – позволили ей родиться. Вот это трио…

- Я хотел ребенка. Я подменил твои противозачаточные. Только потом…

Останавливаю его речь, грубо перебивая. Из меня вырывается только одно слово, ставшее началом ада:

- Развод.

Шепот:

- Развод.

И по мере расширения зрачков Андрея, я произношу железно:

- Развод!

Кажется, его глаз начинает дергаться, а губы растягиваются то в насмешливой улыбке, то в грозном оскале, что и заставляет меня отступить с холодным потом на спине.

И я совсем не понимаю, в какой момент я начинаю ощущать чувство полета, затем острую боль в затылке и после – огромное жжение на голове, когда меня начинают тащить по полу.

Глава 26

- Развод!

Кажется, его глаз начинает дергаться, а губы растягиваются то в насмешливой улыбке, то в грозном оскале, что и заставляет меня отступить с холодным потом на спине.

И я совсем не понимаю, в какой момент я начинаю ощущать чувство полета, затем острую боль в затылке и после – огромное жжение на голове, когда меня начинают тащить по полу.

Не знаю, сколько суток я здесь нахожусь – вторые, третьи? Или вовсе только час, но если это так, то этот час подобен вечности. В который раз я закрываю глаза, надеясь провалиться в долгожданную тьму, но обеспокоенность и страх за собственную дочь просто бросают меня в огонь собственных мучений.

Я устала плакать – мешки под глазами уже вовсю мешали мне рассматривать все вокруг. Устала кричать и звать на помощь – голос охрип еще тогда, когда Андрей безжалостно и даже, как мне почудилось, с особой долей удовольствия тащил меня по полу, схватив копну моих волос. Мне до сих пор больно касаться головы – там нестерпимо жжет, словно мне на волосистую часть головы вылили кислоту, не меньше.

Но все это чертовски не заботило меня так сильно, как… моя дочь.