Беременна от врага (СИ)

Это был он. Мой ночной кошмар. Человек, который ненавидит меня больше всего на свете. Сын Феликса, Дима. Вот он, стоит в чёрной кожаной куртке, расстёгнутой на груди, и тёмно-синих джинсах, смотрит исподлобья.

— Что ты здесь делаешь? — скрестила руки и заставила себя выдержать его вызывающий взгляд.

— Надо же, какой тупой вопрос, — ответил нараспев мужчина, наклонив голову набок и нагло меня рассматривая.

Захотелось спрятаться, убежать, закрыться, что угодно, только не оставаться с ним здесь один на один. Дима кивнул на мой живот и оскалился:

— Вижу, кто-то знатно встрял.

Что, нашла новый мешок с деньгами? На этот раз наверняка, да, чтобы бедняга не съехал? Расскажешь, кто несчастный папаша?

Я вскинула подбородок и молчала, сжав зубы. Дима усмехнулся:

— Молчишь? Да, в принципе, по хрен. Всегда знал, что ты та ещё потаскуха.

— Пошёл ты!

Сделала несколько шагов, пытаясь обойти его и пройти к выходу, но мужчина грубо схватил меня за локоть и отшвырнул вглубь помещения, не заботясь о том, что я свалюсь в бассейн. Чудом удержав равновесие, ошарашенно на него посмотрела:

— Ты больной? Я чуть не упала!

— А жаль, — поморщившись, бросил тот.

В его взгляде плескалась лютая ненависть и невиданной силы злость, и я впервые поверила по-настоящему, что он убил бы меня. Он способен, он хочет, вот только…

— Ты не охренел, а? — в шоке от себя самой, подлетела к нему и пихнула в плечо. — Ты забрал у меня всё! Дом, машину, деньги, всё! Всё это теперь твоё! Что ещё тебе от меня надо? Что? Скажи! Скажи и оставь меня в покое, наконец, чёртов псих!

Сначала глаза Димы в удивлении расширились, затем его тонкие губы растянулись в улыбке и он… расхохотался. Натурально ржал и показывал на меня пальцем.

А я стояла и не понимала, что его так развеселило? Или он на самом деле тронулся умом? Наконец, между взрывами хриплого хохота, Дима проговорил:

— Дура… кккакая же ты дууура. Натуральная идиотка, и как только отец тебя терпел, не иначе, как сам был таким же…

— Не смей трепать его имя своим грязным языком. О мёртвых или хорошо, или ничего.

— Заткнись! — внезапно Дима отдышался и сделался серьёзным. — Тебя забыл спросить.

Он прошёлся взад и вперёд перед бассейном, провёл рукой по волосам, ещё раз хохотнул, косясь на меня, затем сказал:

— Не вышло.

— Что? — нахмурилась я.

Мужчина закатил глаза, затем соизволил ответить:

— Не вышло у меня оспорить завещание.

— Кккак? — прошептала осипшим голосом.

— Таак, — передразнил он меня. — В иске отказано. Если бы у тебя хватило мозгов хоть раз явиться в суд, ты бы это знала. Сто лет прошло уже, и даже апелляция. Тупая курица.

Последние слова он пробубнил себе под нос, но я пропустила их мимо ушей, оглушённая новостью: я снова богата, у меня снова будет дом, и машина, и деньги.