Беременна от врага (СИ)

Внутри было радостно то ли от предстоящей прогулки, то ли от того, что меня целый день не тошнит, то ли от ожидания вкусного ужина.

Спускаясь по лестнице и слыша шаги за спиной, бросила быстрый взгляд через плечо и спрятала улыбку в воротнике куртки. В тот вечер я уходила в прекрасном настроении и даже не подозревала, что услышу сегодня нечто такое, что надолго отобьёт у меня желание радоваться.

12. А что, если...

Вика.

На крыльце сразу натянула перчатки, чувствуя, как морозец обжигает щёки. Глаза заслезились от ветра, но как же приятно было дышать чистым зимним воздухом!

На удивление, людей прибавилось. Туристы с огромными рюкзаками, группы китайцев, даже семьи с детьми — все высыпали на улицу. Кто-то неспешно прогуливался вдоль освещённых ярмарочных киосков. Кто-то играл в снежки. Где-то звучала музыка, и горели гирлянды.

— Нам туда, — показала рукой в сторону дороги, освещённой редкими фонарями, и пошла вперёд. Услышала спиной:

— Надеюсь, не заблудимся, Сусанин? Не получится, как с номерами? Вместо ресторана — стриптиз-бар какой-нибудь, а? — продолжал подначивать этот засранец."

"Вместо ответа зачерпнула горсть снега, сформировала снежок и запустила им, не глядя, назад.

— Ты охренела, Карамзина?

Оглянулась резко. Да ладно? Прямо в яблочко? Я ведь даже не целилась! После того, как Аристов перестал отплёвываться и отряхивать лицо, он сам наклонился за снегом, и я поняла, что надо делать ноги.

Побежала вперёд по дорожке, вспоминая уроки физкультуры, и всё шло хорошо, пока впереди не показался уклон, на котором я не сразу разглядела ледяной накат. Расставив ноги и растопырив руки, будто сёрфер, с громким визгом поехала вниз с дорожки.

Аристов влетел на накат с разбегу и сейчас очень быстро приближался ко мне со спины. В конце спуска я вдруг начала терять равновесие. Несколько раз наклонилась вперёд-назад, пытаясь выровняться, взмахнула руками один раз, второй, третий, и уже начала было падать назад, когда вдруг оказалась лицом к лицу с Аристовым, а в следующую секунду мы уже вместе летели в сугроб, подняв ор на всю округу.

Смеясь, приподнялась на локтях, пытаясь рассмотреть его лицо в тусклом свете фонаря.

— Карамзина, ты меня раздавишь! — он хохотал, как ненормальный и отплёвывался от снега.

Я нарочно придавила его ещё сильнее и сыпанула снега ему на рот, чтоб заткнулся. Какое-то время мы дурачились и боролись в снегу, будто нам по восемь, будто двадцать лет куда-то вдруг исчезли. И вот уже я на спине, а он нависает надо мной. И я вижу, как улыбка медленно сползает с его лица. И я тоже не улыбаюсь больше. Этот момент он какой-то особенный. Словно нереальный, неестественный, сказочный какой-то. Будто это и не мы вовсе.