В ритме сердца

Роберт, конечно, никогда не выделялся мягкостью характера, чистотой совести и добродетельностью, но, чтобы на старости лет связаться с несовершеннолетним ребёнком, нужно вконец лишиться всех остатков своих нравственных устоев.

– Адам, идём в кабинет! – Отец ловким движением отцепляет от меня руку Камиллы, глаза которой от вожделения уже потемнели на несколько тонов. – А ты, Милла, иди на кухню. Пусть Фред даст тебе выпить что-нибудь освежающее.

– Но я не…

– Я сказал: быстро на кухню! – своим фирменным повелительным тоном повторяет Роберт, от которого девочке мгновенно удаётся сбросить с себя чарующую пелену и поспешить скрыться с наших глаз, боясь вновь оказаться под моим прицелом.

Но я даже не оборачиваюсь, чтобы посмотреть ей вслед. Мне на неё глубоко параллельно. Сейчас всё моё внимание принадлежит Роберту, от которого я жду подробных объяснений: что за хрень здесь вообще происходит?

***

– Я тебя слушаю, – строго произношу я, когда отец закрывает за собой дверь кабинета.

– Присядь, – ровным голосом просит он, вытаскивая из кармана золотой портсигар.

Быстро закуривая сигарету, я продолжаю стоять на месте, терпеливо наблюдая, как он обрезает запечатанный кончик сигары, поджигает её и, наполняя рот дымом, не спеша смакует его вкус.

– Я ждал тебя ещё несколько недель назад, – наконец начинает он, оглядывая меня безразличным взглядом.

– Я был занят решением гораздо более важных дел, не терпящих отсрочки, – невозмутимо отвечаю, на сей раз желая начать наш разговор вовсе не с работы."

"– Просто скажи, что не хотел меня видеть, – Роберт расслабленно откидывается на спинку кресла.

– Не стану скрывать – ярого желания не было, но думаю, обойдёмся в эту редкую встречу без обсуждений наших отношений, а сразу перейдём к делу.

Что это за малолетняя художница, которой дозволено коверкать твоё имя, пачкать краской голову, а затем столь трепетно прижиматься к тебе?

Отец подносит руку к волосам, нащупывая пальцами засохший кусок краски, и задорно усмехается, что вновь заставляет меня знатно оторопеть.

Возможно, вам до конца не понятна моя реакция на столь обычное проявление человеческой эмоции, но за всю свою жизнь я могу на пальцах одной руки сосчитать моменты искренней улыбки отца, два из которых мне повезло наблюдать сегодня.

– Ты уверен, что именно ради этого дела явился сюда? – Игнорируя мой вопрос, он подходит к зеркалу, тщательно стирая произведение искусства со своих волос.

– Совсем нет, но ты меня заинтриговал. Я понимаю, всем нам хочется свежего мяса, но ты не мог хотя бы найти себе совершеннолетнюю охотницу за богатством?

Иронично поглядываю в отражение зеркала и замечаю, как его лицо теряет всю живость, превращаясь в подобие каменной маски.