В ритме сердца

После моего продолжительного неадекватного поведения и общения с отморозками из местной банды, мучаясь разъедающим всё нутро чувством вины из-за содеянных разгромов и нападений, я окончательно закрылась в себе, не желая общаться ни с кем, кроме Остина. До тех пор, пока он буквально за шкирку не притащил меня в один из детских домов Рокфорда. Остин прекрасно знал мою фобию к месту, в котором никогда и ни за что не хотела бы оказаться, но заверил – чтобы облегчить совесть, мне необходимо начать делать что-то полезное для других.

Там я и познакомилась с нежной, располагающей к себе добротой Эми, которая несмотря на то, что сама ещё была подростком, уже имела в арсенале огромное количество талантов и способностей: она устраивала игру на фортепиано и концерты, приносила холсты, краски и кисти для обучения основ рисования, приходила с огромным количеством разноцветных тканей, неся с собой тяжёлую швейную машинку, чтобы вместе с детьми создавать для них одежду, и читала собственно сочинённые стихи и рассказы.

У меня не было ни природного очарования, как у Эми, ни особо выдающихся знаний, которым я могла бы обучить ребят, но было то, что я умела лучше всего и искренне желала поделиться – танцы.

Взяв пример у Эмилии, я пару раз в неделю после школы начала проводить танцевальные уроки детям, которые с большим энтузиазмом посещали занятия. Я по-настоящему наслаждалась компанией ребят, участь которых оказалось в разы печальней моей, от чего, сама того не замечая, моя собственная боль постепенно приглушалась.

Медленно, но верно я излечивала себя от гнетущего чувства вины, и, как приятный бонус, у меня появилась близкая и по сей день единственная подруга.

Стоит нам выйти из машины, как я чувствую волну напряжения, исходящую от Эми. Крепко удерживая мою руку, она непроизвольно прижимается ближе, что вызывает во мне лёгкую улыбку.

Много лет назад, оказавшись здесь маленькой девочкой, я выглядела примерно так же: скованные, неуверенные движения по грязным, полных мусора улицам, страх от малейшего шороха и громко говорящих прохожих и нескрываемое удивление в глазах от вопроса – как люди способны выжить в подобных местах, в которых нищета и обречённость ощущаются даже в воздухе?

– Расслабься. Всё хорошо. Нам туда, – успокаивающим голосом говорю я, указывая в сторону внушительных размеров арки, ведущей во внутренний двор, окружённый заброшенными многоквартирными домами.

Оказавшись внутри, мы попадаем в толпу снующих туда-сюда людей, старательно перекрикивающих громкие биты музыки. Специально возведённые трибуны всего в несколько рядов вверх, стоящие по всему периметру двора, уже практически заполнены.