В ритме сердца
Порой мне кажется, что моя жизнь состоит из сплошной череды защитных масок: днем – невзрачная, серая пацанка, скрывающаяся от преступности Энглвуда; ночью – танцующая кукла для пошлых забав богатых мужчин; дома – я надеваю маску сдержанности, спасающую меня от вечного пьяного хаоса, но даже эта маска не даётся мне с тем трудом, как мучительный образ лучшей подруги. Я годами люблю человека, который не видит меня по-настоящему и, вряд ли, хоть когда-нибудь заметит так, как сделал это другой мужчина. Необычный. Манящий. Лишающий здравого смысла и до дрожи пугающий. Тот, с кем по роковой случайности я встретилась одним злосчастным вечером, когда в полном отчаянии просила у вселенной чуда о решении всех своих проблем. Но, видимо, нужно было яснее излагать свои желания, ведь вместо чуда я столкнулась с ним, и теперь боюсь, мне ничто не поможет ни сбежать от него, ни скрыться. Содержит нецензурную брань.
– Тогда я правильно сделал, что не спросил, – мягким, вкрадчивым голосом произношу возле её лица, справляясь с порывом прикусить мочку её уха.
Она судорожно всхлипывает от моей близости и впадает в мгновенное оцепенение, превращающее её гибкое тело в подобие статуи.
– Может, прекратишь бояться меня и защищаться так, словно я твой злейший враг? Разве я тебе уже не сказал, что ничего не сделаю, пока ты сама не попросишь? – напоминаю я, жадно вдыхая знакомый запах её кожи, проступающий сквозь цветочный шлейф духов, и чувствую, как сладкий яд заполняет собой лёгкие и раскаляет кровь до состояния лавы, что выжигает всю изнанку кожи.
– Я не попрошу! – неожиданно резко оживая, она расправляет свои хрупкие плечики и оборачивается ко мне.
Прямое столкновение с разгневанным взглядом цвета океанских глубин, и меня словно ударной волной сотрясает, вынуждая напрячься всем телом.
– Я говорила тебе это уже неоднократно и скажу ещё раз: я не хочу тебя, Адам! И не отдамся тебе, что бы моё тело ни требовало! – уверено произносит она, с вызовом глядя на меня.
Чёрт побери, а эта дура в самом деле не планирует сдаваться. Её зрачки, что постепенно заполняют потемневшую синюю радужку, переполнены страстью, вожделением, праведной злостью, но нет в них и намёка на повиновение и добровольное прекращение борьбы.
Хотя, честно признаюсь, после вчерашней встречи, когда я оставил её одну захлёбываться в трясине своей похоти, я ожидал увидеть её физически ослабленной и всё так же жаждущей получить меня.
Но я этого не вижу.
Она стоит передо мной воинственная, гордая, злая, как дьяволица, и до умопомрачения красивая.
"– Не отдашься мне? – я прыщу издевательским смехом, скрывая под ним те нечеловеческие усилия, что мне приходится прикладывать, чтобы не набросится на неё уже сейчас.

















