В ритме сердца
Порой мне кажется, что моя жизнь состоит из сплошной череды защитных масок: днем – невзрачная, серая пацанка, скрывающаяся от преступности Энглвуда; ночью – танцующая кукла для пошлых забав богатых мужчин; дома – я надеваю маску сдержанности, спасающую меня от вечного пьяного хаоса, но даже эта маска не даётся мне с тем трудом, как мучительный образ лучшей подруги. Я годами люблю человека, который не видит меня по-настоящему и, вряд ли, хоть когда-нибудь заметит так, как сделал это другой мужчина. Необычный. Манящий. Лишающий здравого смысла и до дрожи пугающий. Тот, с кем по роковой случайности я встретилась одним злосчастным вечером, когда в полном отчаянии просила у вселенной чуда о решении всех своих проблем. Но, видимо, нужно было яснее излагать свои желания, ведь вместо чуда я столкнулась с ним, и теперь боюсь, мне ничто не поможет ни сбежать от него, ни скрыться. Содержит нецензурную брань.
– В том-то и дело. Ты жива, и я больше чем уверена, что душа у тебя чистая, но ты единственная, кого я вижу нормально. Ну, то есть как обычный человек видит другого. Безо всякого там экстра-сияния.
– Так со мной что-то не так? – этим вопросом я задаюсь ещё с того момента, как Остин сказал мне те же слова, что и Милла, которая сейчас вместо ответа лишь разряжается своим задорным, громким смехом. – Что-о? – не понимаю, чем я её так развеселила.
– Да ничего! – продолжая хихикать, бросает она. – Я тебе сказала, что не могу видеть цвет твоей ауры, которую по сути вообще не должна видеть, а ты думаешь, что это у тебя какие-то проблемы?
– Ну я не знаю.
"– Под не только мной ты имеешь в виду силы Адама? – со жгучим любопытством спрашивает Милла, прямо-таки меняясь в лице от упоминания своего предмета воздыхания.
– Нет. Я говорю о другом человеке, да и силы Адама действуют на меня отменно. Возможно, не так мощно, как на тебя, но в любом случае в моих… эм… «стенах»? Или как это ещё назвать? В общем, он в этом не увидел для себя никакой преграды.
– Я бы так не сказала… – загадочно проговаривает она, перекидывая ногу на ногу, привлекая к себе этим манящим жестом ещё больше мужского внимания с соседнего столика. – Сияние Адама уникально в своём роде. Оно похоже на огненное пламя. Я такого никогда не видела. И оно не просто горит, а проникает сквозь ауру каждой женщины и, сжигая их существующий цвет, заполняет своим собственным жаром.
– Ничего себе! – потрясённо ахаю. – Ты говоришь именно то, что я испытываю рядом с ним. Жар! Постоянный. Во всём теле. Ну… это помимо всех прочих реакций, что он вызывает в женских организмах. Так что, как видишь, с ним мой непроницаемый слой не работает, хотя мне бы очень этого хотелось.
– Он ещё как работает, Ники, просто не совсем так, как ты думаешь. Могу предположить, что способность Адама развита гораздо лучше моей, и поэтому ему удаётся хоть немного добраться до твоей сути… – хоть немного?! Хоть немного?!!! Да я едва научилась справляться с этим немного! – …но твой «щит» работает с ним по-другому.
– И как же? – пребывая в полном эмоциональном ступоре, я готова услышать уже любую диковинную небылицу.
– Вот смотри, – она жестом просит снова посмотреть меня на Адама, который теперь КАКОГО-ТО ХРЕНА общается не с жилистым лысым предпринимателем, а с роковой длинноногой красоткой в платье, облепляющем её стройное тело, как вторая кожа.

















