В ритме сердца

"

"– Чего ты не делала? Минетов? Ты меня совсем за идиота принимаешь? Стриптизёрша, что не пьёт, не курит, с клиентами не спит и теперь ещё, оказывается, никогда в своей жизни минетов не делала? В это я должен поверить? – спрашиваю я с ядовитым ехидством, небрежно сжимая её скулы, заставляя её рот открыться шире.

– Адам, пожалуйста, остановись и послушай меня, – хрипло просит она, резко обхватывая руками мой член, чтобы избежать решительного вторжения. И это простое прикосновение вновь действует на меня подобно разряду тока, вынуждая меня сдавленно зарычать и отдаться в плен своей похоти, что дарует Лине несколько секунд на то, чтобы нервно сглотнуть, прикрыть глаза и, продолжая дрожать, на выдохе выдать: – Я никогда никому не делала минетов и вообще ни с кем не спала. Я девственница, Адам, – её осипшие слова с превеликим трудом достигают моего слуха. С мгновенье я даже застываю, пытаясь убедить себя, что всё правильно расслышал. И, когда её признание наконец доходит до центра моего пропитанного похотью мозга, я неконтролируемо срываюсь на смех. Громкий, нервный, сатанинский, отдающийся во всём моём естестве неистовым гневом.

Я схватываю лгунью за плечи и мощным рывком поднимаю с колен, желая вблизи посмотреть в её глаза бессовестные.

– Лина, я убью тебя сейчас! Ты, бля*ь, это понимаешь? Вот тут уж я клянусь, кладя руку на сердце: разорву тебя на части, если ты и дальше будешь продолжать мне врать и вести себя в том же репертуаре, – встряхиваю её податливое тело, как тряпичную куклу, не соображая, что вообще вытворяю.

– Адам, пожалуйста. Успокойся. Я должна была тебе раньше сказать об этом, – её сиплый голос вконец срывается, но она отчаянно продолжает шептать, хватаясь за мои плечи. – Я не вру… Не вру… Поверь мне. Это правда. Я никогда это не делала. Никогда.

И тут у меня будто земля вся из-под ног уходит, а остатки кислорода исчезают из лёгких, когда она отводит свой невменяемый взгляд с моего лица в сторону.

Она отвела, мать её, свой взгляд в сторону!

А это значит… Не может быть.

– Повтори, – приказываю я не своим голосом. Глухим, надтреснутым, дрожащим. В ожидании сдавливаю свои руки на ней до предела, заставляя её поморщиться в болезненной гримасе, всхлипнуть, но тем не менее произнести:

– Я ещё девственница! Я не вру… Ты же видел меня вне клуба. Никто на меня никогда даже не смотрел, куда уж ещё захотеть такую невзрачную пацанку? У меня никогда ни с кем ничего не было. Вообще ничего. Той ночью в приватной комнате с тобой я впервые за всю жизнь целовалась с мужчиной. Поверь мне, Адам… Пожалуйста, поверь, – и она опять это делает – не выдерживает прямой связи с моим взглядом и опускает ресницы.