В ритме сердца

– Если честно, да… Мне кажется я уже ничего не слышу, не вижу, не чувствую, кроме нестерпимого жара под кожей, – растерянно лепечет Лина, с каждым вдохом и выдохом обмякая в моих руках всё сильнее. Наши дыхания вновь переплетаются, и это ощущается так правильно, горячо, необходимо, что меня окончательно накрывает. Я хочу её. Но ещё больше хочу прекратить её мучения. И мне не нужны больше никакие признания и просьбы, чтобы сделать это и победить в нашей тупой, вымышленной игре. Я уже выиграл. Она – моя. Она и есть моя победа. И ничего больше мне не нужно.

Но стоит мне только ощутить себя абсолютным триумфатором лишь потому, что крепко прижимаю её невинное тельце к себе, как вселенная в очередной раз решает проявить свою иронию во всей красе.

– Я больше не могу терпеть это, Адам… Я сдаюсь. Сдаюсь. Я сделаю всё, что ты пожелаешь, только возьми меня… умоляю. Пожалуйста! Я умоляю! Я хочу тебя, – её жалобный скулёж полностью заполняет мой разум, но вместо долгожданного ликования всю душу мне в клочья разрывает.

– Нет, маленькая моя, молчи. Не говори ничего больше, – я мягко накрываю её губы поцелуем, ощущая металлический привкус её крови на своём языке, а вместе с ним – жгучее желание набить себе морду за то, что был таким мудаком, который замучил нас обоих. – Я всё сделаю. Всё сделаю… и сделаю так, чтобы максимально облегчить твою боль, – обещаю я, бережно укладывая её обратно на кровать, нависая над ней сверху. Она тут же широко расставляет свои ножки, мутным взглядом призывая меня поторопиться. Но я не могу торопиться. Она не знает, что её ожидает. И потому её нужно подготовить."

"– Адам, пожалуйста, – в нетерпении стонет Лина и, кое-как приподнявшись на локти, обхватывает мой член ладошкой, пропуская череду молний по моему кровотоку. – Что сделать? Говори. Я не могу больше ждать.

– Ничего не надо, Лин… Просто расслабься. Я сделаю всё сам, – прерывисто выдавливаю из себя я, содрогаясь от её скользящих движений по моей плоти, отчаянно пытаясь сохранить рассудок, чтобы не причинить ей боль, которую она просто-напросто выдержать не сможет.

– Я не боюсь боли, Адам, – шепчет чертовски проницательная малышка сквозь протяжный стон, вызванный прикосновением моих пальцев к её горячим складкам. – Давай же, сделай это, умоляю, иначе я сознание потеряю, пожалуйста, Адам, – скулит она, призывно толкаясь бёдрами навстречу моему паху, даже не понимая, о чём сейчас просит. Сознание она потеряет, если я пойду на поводу своей всепоглощающей жажды и войду в неё прямо сейчас. Причём в прямом смысле отключится. Не от кайфа, а от непереносимой боли, схожей с препарированием без наркоза.