В ритме сердца

Через несколько месяцев мама продала наш дом, в который когда-то привёл её папа, обещая десятки лет счастливой совместной жизни. Мы переехали в менее приятный, бюджетный район, а вместо дома меня ожидала квартира площадью втрое меньше.

Мама перевела меня в другую школу и забрала из хореографической студии, сообщив, что нам необходимо по максимуму урезать расходы. В любой другой ситуации для меня это показалось бы концом света, ведь танцы были всем, чем я грезила, стоило лишь научиться ходить. Но без папы во мне погасло и желание танцевать. Ведь его нет, и мне больше не для кого было становиться «звёздочкой».

После обоснования на новом месте мама устроилась в ресторан официанткой, так как без должного образования работу лучше было попросту не найти (до этого нас полностью обеспечивал папа). Также она безукоризненно выполняла все стандартные ежедневные задания прилежной домохозяйки и материнские обязанности, только вот все движения её были словно на автопилоте. Пустые и бездушные. Юна Джеймс больше не была похожа на ту светящуюся, вечно порхающую по дому и подпевающую себе под нос любимые песни маму. Теперь её глаза начинали сверкать лишь от очередной порции подступающих слёз, а со мной разговаривала только по необходимости. Вместе со смертью папы она потухла. Замкнулась в себе. Не было в ней желания жить, всё вокруг потеряло всякий смысл, полное равнодушие ко всему происходящему и окружающему миру. В том числе и ко мне.

Первый год после переезда дался мне тяжелее всего. Новая квартира и район, в котором мы жили, оказались гораздо более неприятными, чем показались мне на первый взгляд. Меня приводили в ужас крики, драки, звуки разбивающихся стёкол и даже оглушительные выстрелы, доносящиеся с улиц. Замечая устрашающие, шумные группы темнокожих и другие невнятные компании, я тут же меняла направление, пытаясь обойти проблемы стороной, а после захода солнца я вообще даже не думала о том, чтобы выйти из дома, и до проступающего холодного пота на спине боялась и переживала за маму, когда её смена в ресторане заканчивалась поздно вечером. И всё это было лишь началом длинного перечня всего ужаса, с которым мне довелось столкнуться после переезда в Энглвуд.

В новой школе тоже сразу не задалось. Я перешла в середине учебного года. Другие дети уже успели завязать между собой дружбу и разделиться на отдельные группы, и пусть никто особо не задирал и не обижал меня, но и сдружиться с новой замкнутой девочкой желания не изъявляли. Да и я сама не пыталась никому понравиться. На тот момент мне было необходимо, чтобы меня просто оставили в покое.