Беременна поневоле

— Ну же, не молчи…

Арсений провёл большим пальцем по моим губам. Я боролась с желанием прихватить его пальцы губами и задержать.

Боролась со штормом желания внутри.

— Забудь хотя бы на один вечер. Новый Год. Все имеют право загадать желание. Я хочу тебя. Стань моим подарком?

— Ты слишком много хочешь. Хватит того, что ты принудил меня дать согласие на брак, — я выпалила совсем не то, что думаю.

Едва не прокляла в этот момент своё непобедимое упрямство и какие-то нелепые моральные кодексы, навязанные общественным мнением.

Тысячи равнодушных ртов твердят о том, что любить насильника нельзя.

Нельзя сопереживать ему и уж тем, более, желать. И если на месте неприязни начинают пробиваться ростки чувств, нужно вырвать их с корнем, а тебя предать анафеме.

— Вынудил? — рыкнул Арсений. — Какое отношение это имеет к тому, что есть сейчас? Я тебя вынуждаю?

— Ты заставляешь меня испытывать эмоции, которые я никогда бы не хотела испытывать рядом с тобой…

— Заставляю? Да неужели?

Арсений отошёл от меня, но потом резко развернулся.

— Ты раздразнила меня и в последний момент отходишь в сторону. Я начинаю думать, не мстишь ли ты таким образом за ту единственную ночь?

Арсений обхватил мои запястья, заводя их за спину, и толкнул меня лицом к стене.

— Прекрати! Сейчас ты точно делаешь не то, что следует! — запротестовала я.

— Ты мне безумно нравишься. Я чувствую, что ты тянешься ко мне…

Мужская горячая ладонь надавила на поясницу, заставляя прогнуться.

— Тянешься, Бабочка, не лги себе… Я думаю, что ты меня хочешь.

Покровский прижал меня к стене своим телом. Не было ни одного шанса вырваться. В каждом его движении чувствовалась сила и острое желание обладать мной.

— Дразнишь. А потом отталкиваешь…

Голос Арсения сорвался на рваный, хриплый шёпот. Он опьянял меня им, вызывая мурашки на коже.

— Ты попалась, Бабочка.

* * *Упорство Алёны и её желание стоять на своём раздражали и восхищали. Вызывали ураган внутри, незнакомый ранее.

Не знаю, что в ней есть такого особенного. Это не смазливое личико и не ладная фигурка. Это что-то запрятанное глубоко внутри, невидимое взгляду.

Мне дико сильно хотелось понять, отчего меня так сильно к ней тянет. Понять, что вот оно, и пойти дальше.

Только в моём случае перешагнуть и пойти дальше не получится.

Я провалился в неё, как Алиса в кроличью нору. Только и делаю, что падаю глубже и глубже с каждым мгновением, проведённым рядом с ней.

Это падение вниз, а не взлёт. Но в какой-то момент все ориентиры теряются.

Алёна воздействовала на меня необыкновенно сильно, задевая неведомые чувства. Я терялся: то ли она очищала меня от грязи собой, то ли порождала во мне сонм похотливых мыслей.

Всё, чего мне хотелось прямо сейчас — это задрать юбку её платья и взять у стены.