Беременна поневоле

Знаков того, что он по-особенному зацепил меня. Покровскому не хватило терпения — он ужалил меня в ответ, обозвав стервой. Хотя знал, что он был у меня первым… Во всём.

— Алло?

Сначала в ответ не было слышно ничего — только грохот музыки.

— Извини! — услышала голос Арсения.

— Арсений?

Я замерла, боясь дышать. Сердце начало колотиться, как сумасшедшее. Едва удержалась на ногах, дойдя до дивана, и обессиленно опустилась на него.

Музыка резко стихла. Судя по всему, Арсений находился в дороге и убавил громкость до минимума.

— Я опять налажал, да? — произнёс Арсений заплетающимся языком.

— Я не могу, честно. Хочу удержаться, но меня от тебя прёт с бешеной силой. И я не знаю, что мне с этим делать.

— Арс, ты пьян. Давай поговорим после того, как ты протрезвеешь? — мой голос дрожал.

— Не-е-е… Мне сейчас надо сказать. Не могу молчать. Заебался. И не потому, что устал добиваться тебя. Я упёртый. Ты же знаешь, да? — расхохотался Арсений. — Но я не хочу просто взять тебя и поставить галочку. Тебя, блядь, хочу. Всю. Целиком. Чтобы рядом была всегда.

Я хорошо слышала Арсения, но голос звучал отдалённо, как будто он разговаривал на громкой связи.

Покровский дал приказ водителю вернуться за ним. Но если бы за рулём сидел водитель, Арсу не надо было бы говорить по громкой связи.

— Арсений, ты не за рулём?

— Именно там, Колючка.

— Остановись! — выпалила я. — Остановись, ты пьян. Пожалуйста, остановись! Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось!

— А чего ты хочешь? Иногда я думаю, что ты оттаяла и тянешься ко мне. А иногда смотрю на тебя и как будто ни хрена не изменилось, а всё остальное я сам себе придумал, — усмехнулся Арсений.

— Просто остановись. Вызови водителя. Это опасно, Арс…"

"— Опасно играть с тобой в ревность, Бабочка.

Потому что можно доиграться так, что ты свалишь от меня на край света, и я тебя больше не увижу. Да?

Слова Арсения были правдивы. Среди прочего сонма мыслей была и обида на него, и желание собрать вещи, уехав на ту квартиру, которую он купил для меня. Подальше от Покровского и от своих чувств к нему — неправильных и ранящих.

— Я не буду с тобой разговаривать, пока ты не остановишься!

— Прямо сейчас?

— Да.

Арсений выругался себе под нос. Но меньше чем через минуту стало намного тише.

— Я твой с потрохами.

Что дальше? — развязный, пьяный голос Арсения стал ближе, как будто он говорил мне прямо на ухо, обжигая кожу горячим дыханием.

— Позвони водителю. Пусть заберёт тебя.

— Не-а, — ответил Покровский. — Он же меня к тебе привезёт, а я нажрался так, что от самого себя тошно. И тормоза… Они только у новой тачки безотказные, не у меня. У меня их иногда попросту нет, понимаешь? Я наговорил хуйни со зла, наворотил дел.  Теперь не знаю, как расхлебать. Ваня был прав. Меня надо мордой в ошибки тыкать, как можно чаще.